Некоторое время Колдвелл просто стояла на месте, ожидая, пока собеседник вновь заговорит, а потом, поддавшись странному желанию, набрала полные руки снега и, зажмурившись, подкинула его в воздух, словно малый ребёнок, пытавшийся оказать положительное впечатление на родную мать. Искрящиеся снежинки разлетелись в разные стороны, водопадом обрушившись на землю. Стряхнув их, девушка вздохнула и, поймав заинтересованный взгляд собеседника, тихо произнесла:
— Имело ли смысл моё действие?
— Конечно. Как минимум — создало тему для обсуждения и предотвратило возникновение неловкой паузы, — со своей привычной улыбкой ответил незнакомец.
— Что же, хорошо, предположим, моё действие и создало повод для обсуждения, но смысла-то в нём всё равно не было. Его нет ни в чём. Смысл — лишь наше субъективное мнение, полное заблуждений. Смысл — это иллюзия, — возразила Эмма, наконец-то сумевшая справиться с зажатостью, мешавшей ей свободно выражать своё мнение.
— Но ведь, если задуматься, порой даже в самой бессмысленной вещи можно найти смысл. Пусть субъективный, но он всё равно есть. Я понимаю, у нас разные взгляды, но попробуйте посмотреть на этот вопрос под другим углом, — с удивительным спокойствием и прежней улыбкой, которая теперь казалась скорее сочувствующей, произнёс юноша.
Незнакомец снова посмотрел вдаль, а затем — на Эмму, продолжавшую упорно доказывать свою точку зрения. Однако, поймав на себе взгляд этих немного удивлённых смеющихся голубых глаз, девушка сбилась и, ощутив прежнюю неловкость, замолчала — она не выносила, когда кто-то неотрывно смотрел на неё, требовательно ожидая каких-либо действий.
Эмма чуть попятилась; мускулы на её лице напряглись, отчего девушка, совсем смутившись, сразу же отвернулась. Заметив это, юноша, по-видимому, осознавший, что испытывала собеседница, поспешно переменил тему, решив обсудить события, происходившие в последнее время во всём мире.
— Вы ведь уже знаете, что тот пожар так и не удалось потушить? — выдержав небольшую паузу, как ни странно, уже без улыбки произнёс незнакомец. — Огонь не распространяется дальше той территории, но и не гаснет — какая-то мистика прямо.
— Я ничего не знаю о тех событиях. Они прошли мимо меня, — сухо ответила Эмма, мысленно желая, чтобы этот неудачный диалог поскорее подошёл к концу.
Маска полнейшего безразличия, которую Эмма натянула на своё лицо, выглядела нелепо, что девушка прекрасно осознавала, однако, стремясь избавиться от собеседника, ничего менять не собиралась.
На лице незнакомца появилась лёгкая озадаченность, он снова глянул на Эмму, которая на этот раз уже не стала отворачиваться, а лишь посмотрела немного вдаль, в точку, находившуюся позади собеседника.
Решив посвятить Эмму в эту информацию, представлявшую нечто поистине важное, юноша серьёзно произнёс:
— Год назад в мире происходили страшные события. Их виновниками являлись члены некоторой организации во главе с неизвестным, действовавшие под псевдонимом Убийца Звёзд. Они убивали людей, не нанося им при этом никаких увечий, и устраивали загадочные катастрофы. Моя тётя, кстати, тоже оказалась среди жертв. Но это уже не важно. Важно то, что никому тогда так и не удалось узнать, как они выглядели, так как всем им успешно удавалось вписываться в общую массу. Это безумие продолжалось несколько месяцев. Люди даже стали строить предположения о начинающемся апокалипсисе, что было вполне оправданно. Но в один день организация прекратила свою деятельность, таинственно исчезнув. Никто так и не знал, что это было, и выяснять не стали, так как беда ушла — а зря, ведь теперь теперь они, судя по всему, снова вернулись, и все их поиски по-прежнему безуспешны.
На лице Эммы, внимательно слушавшей собеседника, не дёрнулся ни один мускул, так как всё, сказанное им, не произвело на девушку абсолютно никакого впечатления. Ей, уже успевшей изрядно замёрзнуть, было скучно, откровенно скучно, скучно до такой степени, что хотелось зевать.
Так бы и продолжался их диалог, если бы внезапно из оголённых кустов, отражающихся на ледяной поверхности, не послышались странные звуки, на которые незнакомец, конечно же, сразу отреагировал, устремив в сторону источника всё своё внимание.
— Извините, но я вынужден покинуть вас. Там что-то происходит, и я не могу оставить это без внимания, — с сожалением произнёс юноша и, попрощавшись с Эммой, в скором времени скрылся, утонув в дрожащем желтоватом свечении.
Эмма не обрадовалась, но и не огорчилась — ей снова стало всё равно. Повернувшись, она, одолеваемая равнодушием, быстрыми шажками направилась в сторону дома. О юноше и «грозных» новостях, которые он сообщил, Колдвелл не думала, так как считала их обыкновенной бессмыслицей, даже если они и содержали в себе правду.
