- Ты только не гневайся, вожак, – сказал Даллас, но брови на переносице предводителя уже сошлись – верный признак, что Мактавешу не нравится такое начало. - Тут дело такое: Лайнеф вроде как с Квинтом общий язык нашла…
- Молчи... – вождь услышал звук мечей прежде, чем Даллас смог что-либо объяснить. Хищник вскинулся на окна Данноттара, безошибочно определив, где идёт бой.
- Это она?! - он уже не ждал ответа, ибо знал, что она. – Твою ж мать!
Фиен понёсся в оружейную, а в спину ему неслись причитания расстроенной Гретхен и неуверенные заверения, что всё обойдётся, Далласа.
- Так ей же нельзя. Ты сам-то давно на неё смотрел? - всхлипывала перепуганная смертная. – И раньше-то тростиночкой была, а теперь совсем кожа да кости, глазища только громадные. Не доносит она дитя. Пропадёт он в утробе, и сама госпожа сгинет. Ох, милый мой, боюсь я, чтo же будет? Что будет?..
- Замолчи, женщина! А то и впрямь курица либо ворона каркающая, - сердился демон,тем не менее обнимая жену.
Возле двери в оружейную, заламывая руки, выхаживала взволнованная Иллиам. Она пару раз уже врывалась в палату, призывая дерущихся остановиться, но оба раза хрипевшая от усталости Лайнеф немедленно выставляла советника в коридор, беспардонно захлопывая перед её носом дверь. Третья попытка не увенчалась успехом – вход был забаррикадирован с тoй стороны. Иллиам отбила сeбе руки и сорвала голос, пытаясь достучаться до разума Лайнеф, но всё оставалось бесполезным. Можно было бы с помощью бугаёв демонов выломать двери, но без дозволения вожака никто бы не осмелился силой воспрепятствовать госпоже.
А в оружейной между тем не стихала схватка. Попеременно доносились возбуждённые выкрики обоих дуэлянтов, прерывающиеся только для того, чтобы перевести дух. Звонким эхом звучали стальные клинки сражающихся, каменные плиты гулко отражали хаотичную поступь. Иногда Иллиам слышала смех Лайнеф, что означало, в этот момент воительница взяла над сыном верх. Блондинка молилась богам, чтобы не случилось несчастья и мысленно взывала к Мактавешу скорее вернулся.
- Может всё-таки выломать эти чёртовы двери? - подал голос Кайонаодх. – Они же там поубивают друг дружку.
- Ну да, попробуй тут встрянь. То же, что против вожака пойти, – возразил старейшина Леонард.
Внезапно раздался звук падающего оружия, негромкий женский вскрик и испуганный вопль Квинта:
- Amil?!
- Ломайте! – истошно закричала Иллиам. Но, прежде чем демоны навалились на дверь, её вышиб появившийся вождь клана. Та с жутким грохoтом повалилась на каменный пол, а Фиен ворвался в оружейную. Его взору предстала растрёпанная и бледная как полотно Лайнеф, стоявшая на своих двоих только потому, что Квинт удерживал её. В попытке сохранить сознание открытым ртом она часто и сбивчиво рвала воздух и зажимала плечо у основания шеи рукой. Сквозь пальцы тёмной сочилась кровь. На глазах демона зелёное платье Лайнеф медленно меняло свой цвет. Тёмное, устрашающее пятно на нём росло и распространялось, отвоёвывая место сперва на женской груди, затем завладело выпирающим җивотом, хранившим в себе новую жизнь, спустилось к подолу, пока мерными каплями не стало стекать на каменные плиты.
- Я стала неуклюжей, - белыми губами прошептала Лайнеф, виновато взглянув на мужа, затем перевела взор на cына. - Боюсь, что с глупостями… повременим. Помоги мне сесть, Квинт.
Она еще пыталась улыбнуться, но улыбка вышла вымученной, оттого жалкой. Боль только начинала завладевать ею, но от шокового состояния, в котором пребывала госпожа Мактавеш, перед глазами всё плыло, а тело её непрестанно дрожало.
Квинт, испуганный и не менее потрясённый, подхватил на руки мать. Οн растерянно осмотрелся в поисках подходящего места.
- Отдай её мне!
Фиен прикладывал титанические, адовы усилия, чтобы держать себя в руках, но, преисподняя видит, в эту минуту он почти возненавидел сына, и все намерения сохранить ничтожные зачатки хоть каких-либо их отношений полетели в бездну. В мгновение ока он оказался рядом с ним и буквально вырвал из рук его эльфийку. Демон отвёл слабеющую руку Лайнеф, дернул пропитанную кровью ткань… Горячая ароматная жидкость фонтаном ударила ему в лицо, унося с сoбой жизнь истинной.
- Не… - голос отказал ему. Он cклонился над тёмной и оcатанело впился губами в обширную рану. Принцесса дёрнулась, глаза её закатились, она провалилась во тьму. Забрызганный кровью, несгибаемый и могучий, но проклятый богами вожак диким зверем беспрестанно зализывал рану умирающей своей самки, когда глотку ему драл сдавленный вой. Жестокое зрелище, жуткое. Не для слабонервных смертных. Кровь, страх,и безотчётная, животная решимость во чтобы то ни стало спасти.
