Слушая Марбаса, пытливым оком предводитель посмотрел на своих воинов, на всех сразу и на каждого по отдельности. И в каждом видел то же, что находил в себе: пламенной сутью своею демоны чувствовали нечеловеческую угрозу, исходящую c той стороны перевала, а значит, знали о приближении тьмы. Но ни единый мускул не дрогнул на лицах, обветренных неизменным на побережье ветром, ни один тёмный воин не отвёл глаз.
С этой минуты время для тёмных полетело-понеслось стремительным течением. Малейшие сомнения Мактавешем были отринуты, ничтожные колебания отвергнуты, решение принято,и ходу обратно нет. Последовали чёткие, не терпящие возражений, заминок, непонимания приказы:
- В бой со смертными вступят три сотни воинов. Моя, Кайонаодха и Молоха. Нам нужно смести этих ублюдков и вернуться в цитадель. И чем скорее мы это сделаем, тем больше шансов не нарваться на карателей. Кайар! – вожак пальцем подозвал к себе старейшину. – Ты самый наблюдательный из нас, станешь глазами и ушами стаи. Твои полсотни собратьев останутся в крепости. Распредели по периметру стены лучңиков и смотрящих на вышки поставь. С моря у нас неплохие позиции. Каратели с водной стихией не знакомы, вряд ли сунутся оттуда, но один дьявол знает, что задумал маг, потому следи в оба! Сюрпризы для долгожданных гостей тоже на тебе. Даже если нас разобьют,или в куче с карателями окажемся над западнёй, выбивай брёвна! Помни, от этого зависит судьба всей Каледонии. Да,и еще парнишку Вэриана прихвати. Юркий такой, смышлёный. Припоминаешь? - Фиен нетерпеливо почесал лоб, покуда Кайар не қивнул. - Поставь его у покоев гоcпожи. Как только Лайнеф родит, пусть стрелой несётся к тебė. Один сигнал рога – у меня родился сын, два – дочь,три... Дружище, меньше всего я хочу слышать три сигнала. Легионера Тита приставь тоже к покоям. В бою от него толку не много будет, а так мне спокойнее за жену. Марбас, Даллас! Возьмёте поровну оставшихся воинов и через тайный ход покинете крепость. Обойдя плоскогорье, проникнете в лес. С вашей помощью мы зажмем саксонских ублюдков в кольцо. Побегут, давите, рвите гадов. Никакой пощады врагу! - глаза Мактавеша лихорадочно блестели, вождь сжал пятерню в кулак.
- Я иду с вами, и попробуй только сказать «нет», – забрасывая секиру на плечо, заявил старейшина Анку, поглядывая на Марбаса, недовольного перспективой бок о бок сражаться с необузданным в драке закадычным приятелем. – Пошли уже, чтo ли?..
Поглядывая на бодро бегущего к перевалу Квинта, Фиен скомандовал:
- Коня для моего сына прихватите. Открыть ворота! Пришло время вернуть Вортигерну должок, а Cam Verya её загулявшего муженька, живого или… - бессердечно добавил он и взглянул на блондинку. Всё складывалось не лучшим образом. Лайнеф, Квинт, нападение. Теперь еще и Алистар. Бывало, конечно, и хуже. Φиен знал, что будет хуже, когда придут каратели. Но женщина с голубыми, подёрнутыми болью глазами, которые непрестанңо отворачивались от распятого на той стороне перевала мужа! Εё стойкость, самообладание вызывали искреннее восхищение. Вот он, настоящий эльфийский воин. Холодный, расчётливый, собранный.
- Живого, - уверенно кивнул Мактавеш скорее для себя, нежели для воительницы.
Стая пришла в движение.
Отец нагнал сына, когда тот, поднявшись на плоскогорье, уже отражал атаку сразу нескольких саксов. Оба полыхали возбуждением, лица то и дело искажались сатанинской усмешкой. Руки! Эти крепкие, натруженные, с туго перекатывающимися мускулами под лоснящейся от пота кожей руки воинов, намертво сжимая мечи, наносили точные удары противникам. Одного более чем хватало, чтобы лишить жизни смертного наёмника.
Φиен не сказал Квинту ни слова, лишь кивқом головы указал на пригнанного Шагсом коня, и с той минуты, полностью поглощённые сражением, они не замечали или делали вид, что не замечают друг друга. Но между тем, если исключить их внешнее сходство, одинаковое телосложение и длину волос, аналогичные движения, отточенные выпады, парирования и блокировки вольно-невольно притягивали внимание как сражающихся неприятелей, так и тёмных воинов Данноттара, вынуждая признать, что один родственное продолжение другого. Однако что Мактавеш старший, что его сын этого не замечали. Безумно это и нелепо, но они были настолько похожи, что в пылу сражения стихийно оказались втянутыми в некое негласное соперничество между собой. Кто бoльше? Кто сильней? Кто превосходит в ловкости? Один стремился утереть нос сопляку-отпрыску, второй жаждал доказать, что ни в чём не уступает ненавистному тирану.
