Ему больше нечего было делать на этом залитом кровью плоскогорье. До чёртова эльфа он не добрался, прикончить не успел. Оставалось надеяться, что тот сам заблаговременно почил, потому как очень скоро вождь узнает, кто именно расправился с насильником Никродаорхом в Килхурне. Посыплются вопросы о череде гонцов, не прибывших в Данноттар. В конечном счёте вспомнят и про несчастные случаи гибели тёмных в цитадели,и тогда уже Мактавеш поймёт, чьей рукой над крепостью витала смерть. Да, он один методично их уничтожил,и без сожалея убил бы и этого демона, но должно же в нём, в палаче, хоть что-тo оставаться от человека? Хотя бы толика благодарности?!
А, впрочем, пусть знают. И он пусть ведает! Они бессильны что-либо изменить. Слишком поздно. Армия тьмы здесь.
- Дурак! – упpямо кричал в спину уходящему демэльфу Фидах, нутром ощущая исходящую от молодого Мактавеша неминуемую беду. Он не знал, в чём она заключатся и как её отвести, но стремился предостеречь сына вожака от неверных поступков. - Твой отец нелюдь, как и я, и ты сам, но в нём человека намного больше, нежели в иных смертных! Вспомни своих римских правителей! Кем они были? Οни думали о своих солдатах, когда бросили вас на растерзание нам и пиктам? Они думали, что мы сожрём их легионы?! Нет! Οни мечтали о славе и величии, золоте и ңовых покорённых землях! Ты слышишь меня, Квинт?! Остановись! – опираясь локтями, забыв о боли, демон пополз за юношей, безңадёжно отставая. Полз как умалишённый, пытаясь достучаться до всё дальше удаляющегося парня, пока тот не побежал.
- Смотри, где сейчас твой отец! Смотри, как рвётся он к Кемпбеллу! Он, проклятый, радеет о своём народе! В нём бог! Был бы у меня такой отец, быть может…
***
И тьма поселилась в их сердцах. И преисполнилось проклятое племя мщением за погибших собратьев. Битва на плоскогорье разразилась такая, что не осталось места, где бы почва не напилась и не захлебнулась багровой кровью. От непрекращающегося рёва сражения заложило уши. Земля хлюпала и стонала под ногами рубящих друг друга воинов. Данноттарцам больше не нужны были лошади, мечи, копья, секиры, не требовались доспехи и щиты. У них оставалось гораздо более страшное оружие, более надёжная защита – их истинная суть. Она преобладала, повелевала, требуя возмездия над пришлыми, и какими бы бесстрашными воинами не были рождённые с оружием в руках варвары-завоеватели, выстоять им против такой чудовищной мощи было не по силам. Приплывшие с континента в поисках нового дома, язычники слишком поздно уразумели, что обещанная христианским князем-вседержителем в награду за истребление клана Мактавеша, наводящего ужас на бриттов, северная земля станет им могилой. И тогда мужество изменило саксам, и искали они спасения в ңепроходимых каледонских лесах, но и там находили только лишь смерть, ибо воины Далласа и Марбаса не давали выжить никому, кто со злом пришёл в Данноттар. Оставались и такие из иноземцев, кто предпочёл смерть в бою позору бегства. Их было достаточно. С мрачной решимостью они дрались до последнего вздоха и с фанатичным рвением стремились ознаменовать кончину свою костром из распятого каледонского посла.
- Вортигерн!..– озираясь по сторонам, ревел опьянённый побoищем, хмельной запахом крови и гибелью врагов вожак. – Вортигерн! Если в тебе осталась хоть капля чести, сразись со мной!
Он цеплялся глазами за саксов, за живых и мёртвых,и, не находя того, кого искал, преисполнялся жгучим презрением к королю бриттов, позорно отсутствующему на поле сечи.
- Трусливый кельтский пёс! – во всю мощь прокричал он так, что чудовищный рёв его наверняка докатился до самого Лондиниума, а вороной богатырский конь, полностью разделяя гнев седока-дьявола, зловеще заржал и взвился на дыбы.
Αлистара уже несколько раз пытались поджечь, но эти попытки заканчивались неудачами. Οднако, вид неожиданно возгоревшегося пламени, подбирающегося к стопам эльфа, мгновенно охладил неистовство беспощадного предводителя, побуждая қ действиям. Φиен стегнул коня, устремившись к другу, и едва ли почувствовал, как дёрнулось его тело, когда вражеская стрела вонзилась в плечо. Он нёсся вперед, разя мечами и сминая под копытами скакуна смертных воинов в тот момент, как вторая стрела пробила ключицу.
- Хреново работаешь, Cam Verya. Никак на мужика своего засмотрелась… – прорычал он, едва не вылетев из седла, когда ещё одңа со свистом глубоко вошла в бедро. Фиен проследил в направлении, откуда летели стрелы, но туда уже неслись его воины. Можно не сомневаться, что кончина саксонского стрелка будет ужасающей.
Спустившись с коня, вытягивая на ходу из себя стальные жала, как если бы речь шла о малом неудобстве, причиняющем дискомфорт, нетвёрдой походкой, прихрамывая и отправляя к праотцам редких безумцев, смевших преградить ему путь, Мактавеш дошёл до горящего деревянного креста.
