Неужели именно у меня получилось вернуть её в реальность?! Ведь я ей наговорила столько всего неоднозначного. Несмотря на то что внутри меня теплится радостный огонёк, тело почему-то совсем не слушается, и опять клонит в сон.
– Варя, почему ты такая серая?.. – неожиданно обеспокоенно шёпотом спрашивает Анфиса, привстав на локтях и оглядывая меня. – Почему у тебя такие вздувшиеся вены? Откуда это всё?
Я с трудом переворачиваю руки и показываю тёте кровоточащие ладони. Даже что-то объяснять нет сил. Но этого ей оказывается достаточно.
– Ты использовала для чего-то свою кровь? – Её брови взмывают вверх. – Не отвечай. И так вижу, что использовала. Это же запрещено, Варя. Кровь – это табу. Нельзя злоупотреблять силами, которыми нас одарил Царь Леса… Теперь твоя кровь отравлена, она губит твоё тело. Это непомерная плата…
– Я умру?.. – одними губами спрашиваю я.
Не может быть! Только мне удалось совершить невозможное: прогнать И-Скан-Дэра, спасти Леру, вытащить Анфису из иллюзорного сна – как вдруг финалом этого пути станет смерть?..
– Нет. Я не позволю. Я смогу очистить твою кровь.
Её голос твёрд, и тётя спешно поднимается с кровати, внимательно оглядывая спальню – всю в пятнах плесени. Видно, что такое преображение гнезда ей неприятно, но она лишь молча подходит к книжному шкафу и проводит рукой по одной из полок, нетронутой плесенью, а потом возвращается ко мне. Жёстко схватив мои запястья, Анфиса пальцами начинает втирать в глубь моих порезов что-то серое. Я не сразу понимаю, что это пыль.
Она что, правда надеется исцелить такие раны и это отравление клубами пыли?! Вот уж не думала, что после иллюзорного сна её разум так помутится.
Однако не проходит и минуты, как я чувствую, что сковывающий мою грудь спазм отступает, вновь позволяя сделать большой глубокий вдох. Ещё не веря, я смотрю на свои руки – и прямо на глазах чёрные вены исчезают, а кожа приобретает прежний розоватый оттенок. Кровь перестаёт сочиться из ран, и сами они будто по волшебству постепенно начинают затягиваться.
– Как же это? – не понимаю я, наблюдая настоящее чудо.
– Я ведь уже говорила тебе, что пыль – это частичка нас, и она способна сотворить невероятное, если знать, когда и как её применять. Мельчайшие клетки кожи отпадают, сохраняя в себе крупицы нашей силы и память тела и при необходимости могут его восстановить до прежнего состояния, замещая повреждённые частички… Нужно было внимательнее меня слушать.
Всю жизнь я думала, что моя тётя – просто неряха, которая терпеть не может убираться, и потому в её комнате всегда так грязно – но вот её пыль буквально спасла мне жизнь. И теперь я уже сомневаюсь во всём, что знала до этого. Ведь даже Инесса понятия не имела об этой пыли, хотя мне всегда казалось, что она знала всё!
Анфиса ещё несколько минут втирает пыль мне в ладони, кисти и предплечья – и я чувствую себя гораздо бодрее. Я полна сил, на руках больше нет и следа от порезов, и я поднимаюсь с кровати.
– Д-даже не знаю, что и сказать!.. – запинаясь, говорю я, разглядывая свои исцелённые руки.
– Простого «спасибо» будет вполне достаточно. И пообещай мне больше никогда не злоупотреблять даром царской крови, Варя. Второй раз я могу уже и не успеть тебе помочь.
– Спасибо. Спасибо!.. – с придыханием твержу я, чуть ли не смеясь. – Я обещаю!
Теперь я верю, что всё смогу. Что наша семья справится с любыми невзгодами. Отныне наконец-то всё будет так, как и должно быть!
– Варя?.. – слышится из кухни обеспокоенный голос Ольги, до которой, видимо, донеслись мои восторженные возгласы. Она почти мгновенно возникает на пороге – и сразу же поражённо застывает на месте.
– Анфиса!.. Невозможно! Это правда ты?! – Оля подбегает к тёте и крепко обнимает её, чего раньше никогда не делала. Вскоре в спальне становится совсем тесно: на радостные крики Ольги сбегаются Лера и Дима, и они тоже хотят как можно скорее коснуться Анфисы, обнять и расцеловать её, чтобы убедиться, что это не морок и не сон.
– Как тебе это удалось? – пристаёт с расспросами Оля, пока Дима плачет от счастья у матери на груди, а она молча осторожно гладит его по спине.
– Видимо, я просто смогла подобрать нужные слова, – отмахиваюсь я от старшей сестры.
– Не знаю, что ты ей сказала, но ты молодец, Варька, – хвалит меня Оля, потрепав по плечу. – С Анфисой наши дела уже не так безнадёжны.
Лерочка приплясывает рядом, не в силах иначе выплеснуть переполняющую её энергию от таких хороших новостей, но при этом засыпает Анфису вопросами:
– А где ты была? А что ты видела? Ты слышала, как мы с тобой разговаривали? А что ты последнее помнишь?..
Анфиса мрачнеет на глазах. Руки и плечи у неё вдруг безвольно опускаются, и даже Дима отступает на шаг, пытаясь понять, с чем связана такая перемена в настроении матери.
