Я ужом проскальзываю к белой громаде холодильника. Внутри впервые за последние недели он оказывается заполнен, отчего мой желудок, уже не выдерживающий даже одного вида гречки, предвкушающе урчит. На одну частично свободную полку я заталкиваю свою подушку и с крайне довольным видом захлопываю дверцу. Никогда ещё избавление от вредителя не было так прекрасно в своей мстительности.
– Я же не думала, что вы в самом деле будете валяться в кроватях почти до одиннадцати часов! Хотела дать вам немного отдохнуть, а вы как сурки какие-то… Я уже успела и в банк сходить, и на рынок, и даже завтрак приготовить!
Тётя, крайне гордая собой, поворачивается ко мне с целым блюдом тостов и ставит его на стол. Я вижу, как из-под воротника её платья выглядывает медный ключ.
– Варька! Ты почему ещё в ночнушке?! Быстро переодеваться – и за стол. И сестёр давай вытаскивай из кровати. А то дай им волю – они до вечера под одеялом будут нежиться!..
Подгоняемая полотенцем, я пулей вылетаю из кухни. А через четверть часа мы все, уже умывшиеся и бодрые, занимаем свои места за столом, с наслаждением вгрызаясь в хрустящий хлеб и пачкая пальцы вареньем. После нашей жёсткой диеты даже такое простое блюдо кажется божественным и невероятно вкусным.
Анфиса деловито разливает по чашкам чай, и я замечаю, что там, где всегда сидит Дима, она тоже поставила тарелку с фруктами и положила столовые приборы. Но брат так за завтраком и не появился и, похоже, даже не выходил из своей комнаты.
– Я хочу, чтобы вы как следует поели, потому что сегодня у нас много работы, – между делом говорит тётя.
– Мы будем выводить оставшихся вредителей? – догадывается Лера, облизывая пальцы.
– Да. Гнездо нужно очистить, иначе жить здесь станет совсем невозможно. Поделим комнаты на всех и постараемся до вечера управиться. Вам всё ясно?
– Да куда уж яснее!
Позавтракав и вымыв посуду, мы принимаемся за дело. Мне достаются прихожая, ванная комната и чулан. Работы непочатый край, особенно в кладовке, где все полки до потолка забиты мелкими вещами, которые постоянно становятся предметами интереса для древоточцев.
Но изводить вредителей кажется таким приятным и лёгким делом, что я даже получаю от этого удовольствие. Судя по вони, Ольга, которой доверили кухню, вновь пробует на новых древоточцах альтернативные методы борьбы. Дым от травяных веников, которые она втайне от всех обожает составлять, то и дело залетает в прихожую, и я быстро закрываюсь в кладовке, чтобы не вдыхать эту вонь.
На разбор чулана уходит почти полдня. На меня постоянно что-то падает, вырывается из рук, цепляется за волосы или шипит, прячась при этом в тени. Старые ботинки то и дело обматывают мои лодыжки своими шнурками, пыльная искусственная ёлка под самым потолком в какой-то момент сбрасывает на меня целый пакет с ёлочными игрушками, из-за чего я оказываюсь в куче осколков, а толстые альбомы с детскими фотографиями всё время хлопают своими страницами, пытаясь привлечь моё внимание, хотя я прекрасно знаю, что смотреть в них себе дороже, потому что заморочат на раз-два. Целый спектр незабываемых ощущений.
После обеда мне приходит помочь Лера, которая давно разобралась с нашей детской и даже перестелила постельное бельё. Но как только в её ладонь впиваются плоскогубцы, самостоятельно выбравшиеся из чемоданчика с инструментами, её желание помогать тут же улетучивается, и младшая сестра исчезает из поля зрения, предпочитая заняться своими любимыми фенечками.
Только к началу вечера, когда рядом со мной стоит уже битком набитый мусорный пакет с осколками, безвозвратно испорченными вредителями вещами и всяким ненужным хламом, который я попутно выкинула, я наконец вытираю пот со лба и покидаю нашу тесную кладовку. Учитывая количество зеркал, разбитых за время этой уборки, долгие годы несчастий нам обеспечены, хоть я и надеюсь, что мы уже достаточно настрадались за последние месяцы и в этот раз провидение нас помилует. В доме стоит духота, хотя все окна распахнуты. Ольга уже начинает готовить ужин, мелко шинкуя лук и напевая себе под нос какую-то иностранную песенку. Возле неё крутится Лера, пытаясь убедить сестру начать трапезу с конфет.
Оттащив мусорный пакет к выходу из квартиры и вымыв руки, я заглядываю в спальню Анфисы. Тётя заканчивает развешивать по стенам старые фотографии нашей семьи, которые она сняла сразу же после похорон Инессы. В комнате стало намного просторнее и светлее: все фарфоровые коллекционные статуэтки заняли свободные места на полках книжных шкафов, исчезнув с тумбочки, комод и подоконник, на выброс отправился старый полинявший плед, Анфиса даже сложила по отдельным коробкам почти все вещи и одежду Инессы, убрав их под кровать. Пыль, конечно, по-прежнему на своих местах, но всё равно в спальне стало чище.
