И вместе со мной этот вывод сделала верхушка РСДРП(б), чередовавшая наблюдение за текущим политическим моментом и изучение истории будущего в библиотеке. Собрать удалось десять человек, включая товарища Ленина. Из того же села Поронин вместе с Крупской доставили вечного приспособленца Зиновьева, а из Санкт-Петербурга – депутата Госдумы Петровского и члена городского комитета партии Михаила Калинина. Степан Шаумян прибыл из Баку, где он руководит Кавказским комитетом РСДРП(б), а из Шлиссельбургской крепости мы вместе с Коброй выдернули Серго Орджоникидзе, и теперь тот в нашей библиотеке изучает свою карьеру советского наркома тяжелой промышленности. Я уже сказал Ильичу, что черная и цветная металлургия – это как раз тот случай, когда национализировать предприятия можно и нужно. Из ссылок в различных недружелюбных к человеку местах Российской империи были вызволены Иван Белостоцкий, Сурен Спандарян, Иосиф Джугашвили-Сталин и пламенная большевичка Елена Стасова.
При этом с товарищем Кобой изначально было все ясно. Убедившись, что его не обманули и не заманили в хитровыделанную ловушку, он всю ночь проговорил с Лениным, а на следующее утро с полной отдачей включился в работу. Положение дел не изменило даже его знакомство с товарищем Сосо. У этого человека никогда не было братьев, и вот теперь в двух инкарнациях он брат сам себе. Решение Сосо оставить мир строящегося монархического социализма Коба одобрил, но сам из своего мира никуда уходить не собирается. И это правильно. Работы тут для большевика хоть отбавляй: доминантного императора вроде Михаила Второго на троне не предвидится, а будет ли там сидеть императрица Ольга Николаевна, тоже бабушка надвое сказала, зато создание первого в мире государства трудящихся более чем вероятно.
Но самым интересным явлением оказалась товарищ Стасова – не только яростная сторонница линии Ленина-Сталина, но и потомственная дворянка, а также хорошо образованный человек. При этом такой цельной, плотной, я бы даже сказал, кристальной ауры нет даже у товарища Бергман. Да, правильно сказал поэт: танки бы делать из этих людей, не было б в мире державы сильней. Едва только выслушав объяснения Ильича о том, что и откуда взялось, товарищ Стасова нырнула в библиотеку, и с той поры покидала ее только чтобы поесть и поспать. Поселили мы ее вместе с Кобой и Сосо в Башне Власти, и это злокозненное место ничего не смогло поделать с цельнокристаллической личностью товарища Стасовой. Очень хорошо, что этот человек на нашей стороне и ничуть не возражает против того, чтобы взять крепость самодержавия методом десанта вовнутрь, а не разнести на куски при помощи штурма разъяренными народными массами.
И вот настал роковой день, когда Российская империя оказалась непосредственно втянутой в войну. Утром второго числа передовые германские войска без боя вошли в приграничный польский город Калиш, заблаговременно оставленный русским гарнизоном. Ольга Васильевна подала мне докладную записку о том, что в связи с этим событием в ближайшие два-три дня следует ожидать такого явления, как Калишский погром. Как следовало из записки, германские солдаты, заняв город, как и их гитлеровские «детки» четверть века спустя, бомбардировали жилые кварталы из пушек и расстреливали гражданское население из пулеметов, чем вызвали его полный исход в сторону территорий, еще занятых русской армией. Между прочим, русским войскам, через две недели занявшим часть Восточной Пруссии, ничего подобного по части обращения с германским населением даже не приходило в голову. Вот и решайте, кто тут дикие варвары, опьяненные видом пролитой крови, а кто цивилизованные люди.
Потом, когда все закончится, надо будет послать черную метку кайзеру Вильгельму – например, бросив ему в кабинет на рабочий стол отрезанную голову коменданта Пройскера, виновного в случившихся безобразиях. Но первым делом следует решить, стоит ли пресекать погром на корню – что если это вызовет еще большие репрессии в отношении мирного польского населения, ведь у меня не будет возможности поставить в этом занюханном местечке гарнизон, чтобы оборонять его от натиска всей германской армии. И эвакуировать польских обывателей через порталы в свои собственные владения я тоже не хочу. Пусть с этими неумными гоноровыми панами возится кто-нибудь другой, а я пас. У меня и своих забот достаточно.
Впрочем, в Тридесятом царстве дела шли своим чередом. Получив известие об объявлении войны и начале военных действий, Ильич собрал свой Синедрион и объявил открытой седьмую историческую[15] партконференцию ЦК РСДП(б), на которую в качестве гостей с совещательным голосом были приглашены члены моей команды.
