– Товагищи! – сказал он. – Только что поступило известие, что общеевгопейская война, котогую нам предрекал товагищ Сегегин, началась строго по расписанию. Царский режим вступил в нее одним из первых, и теперь, в силу своей гнилой природы, он должен пгенепгеменнейшим образом обосраться. Как и в прошлый раз, царские генералы погонят бедных солдатиков в безумные наступления, где те будут гибнуть тысячами, а русская армия будет терпеть одно поражение за другим. О том, как это было в прошлом других миров, вы все могли прочесть в местной библиотеке. В сложившихся условиях, имея союзником товагища Сегегина, владеющего неклассическими, прямо сказать, методами захвата власти, мы получили уникальную возможность провести социалистическую ревоюцию так, чтобы никто ничего не понял. В один прекрасный для нас момент товагищ Сегегин со своими людьми придет в Зимний дворец, предъявит полномочия свыше и скажет царю Николашке: «Бгысь, пготивный». А вот что будет потом, зависит уже от нас, партии большевиков: сумеем мы взять власть, выпавшую из рук царизма, или ее подхватят господа либералы. Слово по этому вопросу предоставляется товагищу Сегегину.
– Чтобы взять власть мягко и незаметно, вам следует исподволь проникнуть во все поры государственного механизма, – сказал я товарищам большевикам, пламенным и не очень. – При этом прямая агитация в стиле оборонческого воинствующего милитаризма для вас будет не только неестественна, но и вредна. Пусть этим делом пробавляются меньшевики и всяческие эсеры. Вместо того вам следует возглавить то, что в родные мне времена называлось гуманитарной деятельностью, собирать средства для раненных, комиссованных инвалидов, а также малоимущих вдов и сирот солдат и офицеров, погибших на фронтах за Отечество. И не делайте такие удивленные лица при слове «офицеры». Прапорщики-поручики и штабс-капитаны денежное содержание имеют меньше, чем квалифицированные рабочие, а гибнут в бою чуть ли не раньше своих солдат. Рота стреляет по врагу из положения лежа, а офицер стоит рядом с саблей наголо и подает команды. Особый шик при этом – «не кланяться пулям», ибо, как известно любому фронтовику, «твоя» пуля уже не свистит. И еще одно обстоятельство. Война непременно выбьет таких ухарей, и чтобы восполнить некомплект ротных командиров и субалтерн-офицеров, царский режим будет вынужден открыть школы прапорщиков военного времени, и контингент в них будут набирать из вольноопределяющихся, а также из грамотных нижних чинов. Через эти школы должно пройти как можно больше наших товарищей, чтобы большевизированной иметь не только солдатскую массу, но и непосредственно соприкасающийся с ней слой младших офицеров.
– Вот-вот! – воскликнул Ленин. – Большевизация армии, благотворительных общественных движений и хотя бы части госудагственного аппарата – дело архинужное и агхиважное. Везде должны быть наши люди, делающие нужное для народа дело. А если жандармы, или кто-нибудь еще, будет нам мешать, то товагищ Сегегин разбегется с этими нехогошими людьми по методу «Визит Каменного гостя к дон Жуану».
– Да, – сказал я, – разберусь. Но только и партия большевиков при этом тоже не должна призывать к поражению своей страны, ибо такой исход означает неизбежную иностранную оккупацию. Если кто-то желает России участи колонии Франции, Британии, Германии или любой другой страны, пусть заранее прячется от меня поглубже, ибо я найду его и убью без всякой пощады. Какой бы альянс ни победил в общеевропейском конфликте, он непременно постарается оккупировать территории «побежденной» России, чтобы получить прямой доступ к источнику продовольствия, строевого леса, железной руды, угля, нефти и, самое главное, бесплатной рабочей силы. И не надейтесь на революционные движения в европейских странах и на так называемую пролетарскую солидарность. Если тамошние буржуазно-демократические вожди пообещают французским, немецким, английским и итальянским рабочим и крестьянам бесплатные поместья с послушными славянскими рабами, то те похватают винтовки и яростной массой попрут в завоевательный поход на восток. При этом отдельные трезвые голоса ваших товарищей, призывающие к солидарности с русским народом, будут тонуть в безумном гвалте, одобряющем захватническую политику. Если такое случится, то для освобождения потребуется длительная и очень кровавая национально-освободительная борьба, совмещенная с гражданской войной, в которой у русского народа не будет союзников, одни враги.
