Что касается изменения стратегической ситуации в правильном направлении, то у меня есть две возможности: ускорить прорыв германской армии через Бельгию к Парижу и не допустить прорыва «Гебена» в Черноморские проливы под крылышко издыхающей от дряхлости Османской империи. Первое добавит гонора Центральным державам и поставит на грань поражения страну, инициировавшую развязывание мировой войны. Второе оттянет вступление в войну Турции и продлит для России функционирование маршрута Одесса-Марсель. В одну сторону через Черноморские проливы идут пароходы с русским зерном, в другом направлении везут оружие и боеприпасы. Если Париж превратится в подобие Сталинграда, и одновременно «Гебен» прорвется к Стамбулу, не вскружит ли это голову османскому командованию, что вызовет преждевременное вступление Турции в войну на стороне Центральных держав? И вообще – это мне действительно нужно, или сделать наоборот?
Николай Второй предпочел бы, чтобы Турция сидела на попе тихо и не рыпалась. Ему так удобнее – вести войну на французские кредиты и французским оружием. Мурман на данный момент не существует как явление, по причине отсутствия железной дороги к Кольскому заливу, Архангельск замерзает на полгода и связан с Центральными губерниями одной ниточкой узкоколейки. В основном через Архангельский порт господа англичане вывозят к себе русский лес, так что большой грузооборот с внутренними территориями не предусмотрен логикой вещей. Главные порты на Балтике: Гельсингфорс, Петербург, Ревель, Рига; на Черном море: Одесса, Николаев, Мариуполь, Керчь, Новороссийск. Балтийские порты уже блокированы германским флотом, а после вступления в войну Турции заблокированным окажется и черноморское побережье, причем не только для экспорта зерна во Францию, но и для внутреннего каботажного плавания. Вот тут все забегают, потому что единственной связью с внешним миром окажется Владивосток с тонкой ниточкой Транссиба.
Так что, пожалуй, прорыв «Гебена» к Дарданеллам – дело полезное. От так называемых «союзников» царя Николая требуется отрезать, а вот позволить германским пиратам безнаказанно разбойничать на Черном море не стоит. Бой у мыса Сарыч, насколько я понимаю, произошел в тумане[16] по инициативе понадеявшейся на свое техническое превосходство германской стороны и на отходе «Гебен» и «Бреслау» будут уничтожены Каракуртом из зоны вне границ предела видимости русской эскадры. Надеюсь, что адмирал Эбергард сочтет взрыв германского линейного крейсера следствием удачного попадания «счастливым» снарядом с подрывом погребов главного калибра.
Поэтому дело «Гебена» откладываем на некоторое время и переходим к бельгийскому вопросу. Ключевой пункт, задержавший германское наступление на две недели и позволивший Франции завершить мобилизацию – крепость Льеж, контролирующая основные переправы через реку Маас. Сегодня германские войска вышли к его окраинам, а на завтра назначен первый штурм, который обойдется немцам очень дорого. И даже прорвавшись седьмого августа в промежутки между фортами и, захватив город, германская армия не добилась ровным счетом ничего, ибо мосты через Маас оставались под обстрелом бельгийской крепостной артиллерии. Германскому командованию пришлось остановиться и ожидать подтягивания крупповских Больших Берт, что произошло только двенадцатого числа. И еще пять дней германские артиллеристы расколупывали форт за фортом, добиваясь полного устранения возникшего на их пути препятствия.
План Шлиффена не предусматривал сопротивления бельгийской армии, немецкие солдаты должны были плотными колоннами промаршировать через нейтральную территорию и через неделю после начала войны ударить французов туда, где у них не было никаких войск. Причина такого несоответствия заключается в том, что когда Шлиффен составлял свой план, на троне в Бельгии сидел трусоватый и жуликоватый король-выжига Леопольд Второй, померший в тысяча девятьсот девятом году. Его племянник Альберт Первый как человек выглядит куда более симпатично, обладает сильным духом и бойцовым характером, и именно потому в ответ на требование Германии уперся рогом. И тут у меня сложилось два и два. Батальонный комплект германского обмундирования и вооружения с одной стороны, и упрямый бельгийский король – с другой. Прежде чем бросать в бой многотысячные армии, следует попробовать решить дело точечной спецоперацией. Если сейчас, когда еще ничего не решено, бельгийская армия капитулирует или хотя бы окажется деморализованной, то германское наступление будет развиваться в соответствии с планом Шлиффена.
Старшим команды, которая обеспечит нейтрализацию бельгийского короля, я назначил чистокровного тевтона гауптмана Вернера фон Баха, уже не раз ходившего на разные скользкие дела. Он командует своими людьми, а я вступаю в дело при необходимости, если вопрос встанет о закреплении политического результата этой эскапады.
Гауптман терпеливо выслушал мои ценные указания, а потом ответил, щелкнув каблуками:
– Яволь, герр Командующий, ваше приказание будет исполнено максимально точно и в полном объеме.
