Это обстоятельство позволило подоспевшей сладкой парочке, Гинденбургу и Людендорфу, разбить эти две русских армии поодиночке. Сначала с фронта Ренненкампфа снимаются все немецкие войска и по внутренним операционным линиям перебрасываются на фланги армии Самсонова, где создается многократное численное превосходство. Фланговые первый и шестой корпуса второй армии разбиты и отступают, но сам Самсонов об этом даже не подозревает. Командир первого корпуса генерал Артамонов не стал сообщать своему командующему об отходе, а командир шестого, генерал Благовещенский, просто бросил свои войска и убежал в тыл, после чего отступление его корпуса переросло в безоглядное бегство. В результате, пока центр второй армии продолжал оказывать давление на немецкие позиции, ее фланги провалились, а командующий об этом узнал слишком поздно, а когда узнал, то колебался с командой на отход еще целые сутки, потому что у него имелся неотмененный приказ комфронта Жилинского продолжать наступление вглубь Восточной Пруссии. В результате этих колебаний последовало: окружение трех русских корпусов, отчаянное сопротивление русских войск с попытками прорыва, и в конце – полный разгром, поставивший крест на расчетах русского командования провести быструю победоносную войну.
И вся эта спешка и суета, ставшие одной из причин[18] поражения, случились из-за панических воплей с берегов Сены. В этом мире после моих проделок эти крики будут децибел на двадцать громче и на две октавы выше, что может привести ко вполне предсказуемому итогу. Господа франкофилы бросятся исполнять приказ своих парижских хозяев, вследствие чего наломают еще больше дров, чем в Основном Потоке. Наихудшее произойдет, если решение о начале наступления будет принято еще до окончания процесса развертывания войск по штатам военного времени и завершения переброски дополнительных корпусов из глубины страны. Тогда операция может закончиться тем, что русские армии будут разбиты без привлечения переброшенных с запада резервов, а также без участия таких титанов военной мысли, как Гинденбург и Людендорф. Ибо, как об этом писал военный историк Зайончковский, «первый период кампании 1914 г. на Восточном театре прошёл со стороны русских под знаком желания выполнить во что бы то ни стало все обязательства перед французами и оттянуть на себя германские силы, совершенно не соображаясь со степенью готовности своих армий».
И вот тогда ситуация для союзников по Антанте может сложиться хуже некуда. На Западе немцы встанут под Парижем и Гавром, на востоке – в Восточной Пруссии; русские войска будут разбиты и беспорядочно начнут откатываться за линию госграницы. Это, конечно, не июнь сорок первого года, но все равно придется следить за тем, чтобы не переборщить с воздействием и вовремя выступить на поддержку терпящих поражение русских армий. И этот ключевой момент, как я понимаю, не за горами.
Итак, все мои опасения оправдались. Тринадцатого августа германская первая армия пересекла французскую границу в районе Лилля, при этом третий резервный корпус (тот самый, что в Основном Потоке осаждал Антверпен) продвигался еще западнее, чтобы выбить британские авангарды из района Кале-Дюнкерк. На левом фланге германского прорыва девятнадцатый армейский корпус взял в плотную осаду крепость Мобеж, а двенадцатый АК продвинулся еще на десять километров и занял оборону, развернувшись фронтом на восток, для отражения возможного контрудара со стороны пятой французской армии. В настоящий момент она связана боями с четвертой армией Второго Рейха, но дополнительная перестраховка не помешает.
А к северо-западу от Мобежа по дорогам вздымается пыль от множества шагающих солдатских сапог. Это не Аттила, Чингисхан или Тамерлан – это идет одетая в серые мундиры армия Второго Рейха. Пылят артиллерийские упряжки, кони роняют в пыль пахучие шары помета, а в солдатских колоннах на скорости пешехода тарахтят специальные автомобили батальонных сапожников. Если у солдата непорядок с обувью, то он заскакивает на подножку и отдает свой сапог мастеру для исправления, чтобы через пять минут получить его обратно и бегом догнать свое подразделение. У Шлиффена были продуманы даже такие мелочи.
