Внешний вид тоже как на картинке: мундиры цвета хаки, высокие рейдовые рюкзаки с притороченными стегаными куртками, стальные шлемы (советского образца), винтовки «Арисака» тип 30 через правое плечо, сабельные штык-ножи в ножнах, висящие на поясах с левой стороны, разгрузочные жилеты, кармашки которых набиты пятипатронными обоймами. Огневой мощи на поле боя у дивизии Неверовского как у дурака махорки – на каждое отделение по два пулемета Мадсена под тот же японский патрон, изготовленных в Дании 1904 года по моему срочному заказу. За каждым батальоном двигаются батарея огневой поддержки, шесть трофейных японских 75-мм полевых пушек «тип 31», зарядные ящики, конногренадерская рота непосредственного прикрытия, а затем хозвзвод с полевыми кухнями и всем тем, что необходимо батальону в нелегкой походной жизни.
Трофеи «японского похода» для первой мировой вполне приемлемы: дальность стрельбы снарядом улучшенной аэродинамики сопоставима с дальностью трехдюймовки, граната с триалинитовой начинкой способна поражать любые цели, какие только можно вообразить в это время, а малый вес и низкий профиль делают из нее незаменимое средство поддержки пехоты «огнем и колесами». Но тем не менее я понимаю, что для моих «четырехфунтовых» самоделок и трофеев «японского похода» это последняя война, на которой они будут хоть частично адекватны. Перед рывком на самый верх нужен промышленный эксклав, где я мог бы остановиться и без использования дополнительных возможностей перевооружить армию артиллерией, соответствующей середине двадцатого века. От мастерских «Неумолимого» я в первую очередь требую восстановления боеготовности бортовой группировки поддержки десанта, во вторую – восстановления дееспособности самого линкора, а все остальные нужды идут по разделу «прочее». Правда, есть «пиратская» идея отжать у немцев все, что им за две недели приграничной катастрофы сдаст придурок Павлов. Но это, как говорится, будем поглядеть, а пока вернемся к дивизии генерала Неверовского, марширующей навстречу славе.
Таких усиленных батальонов в ней восемнадцать, то есть три бригады шестибатальонного состава. Каждая бригада усилена артиллерийским дивизионом, состоящим из двух шестиорудийных батарей 10,5 см гаубиц Круппа, одной батареи французских 120-мм гаубиц и одной батареи 75-мм полевых пушек Шнейдера. Замыкает колонну артиллерийский полк усиления в составе двух дивизионов пятнадцатисантиметровых гаубиц и одного дивизиона дальнобойных пушек калибром в десять с половиной сантиметров (и то, и другое производства Круппа). Все это богатство было закуплено японцами «на пробу»[22] у Франции и Германии, и к началу первой мировой войны не особо устарело, все эти типы тяжелого вооружения пока считаются самыми современными в своих классах. Исключение составляет только французская 120-мм гаубица образца 1890 года (следующее орудие в этом калибре и того же назначения будет помечено 1915 годом, но его построят по готовым чертежам 122-мм гаубицы образца 1909 года, спроектированной во Франции по заказу Российской империи). Первоначально французы к калибру крупнее трех дюймов отнеслись с пренебрежением – мол, в маневренной войне им не найдется применения, все это крепостные и осадные орудия. Но когда на поля сражений выкатились многочисленные и маневренные гаубицы Второго Рейха, в Париже забегали, но было поздно: начальный этап войны на Западном фронте немцы выиграли, в том числе и за счет превосходства в тяжелой полевой артиллерии. Ну так и я, отобрав у японцев французские и немецкие игрушки, тоже прибарахлился, чтобы достойно потягаться с кайзером Вилли.
Правда, дивизия Неверовского, зубастая от артиллерии и обилия ручных пулеметов (станкачами я планирую обзавестись во время этой кампании) – это был еще далеко не полный наряд сил. Вслед за пехотой потянулась кавалерия – дивизия полковника Зиганшина: отборные ветеранши, значительная часть которых присоединилась к моей армии еще после Битвы у Дороги. Вот тут уже вооружение с контейнеровоза и вместо винтовок «Арисака» и пулеметов Мадсена – «супермосины» и пулеметы Мосина-Калашникова. Тяжелого вооружения у кавалеристов нет, но оно им и не нужно: их задача – вместе с кавалерией девятнадцатого корпуса составить разведку и завесу на тех направлениях, где мы не собираемся вести активные действия. Но и на кавалерии все еще далеко не закончилось. Следом за всадницами, лязгая гусеницами, из портала появился танковый батальон, усиленный броневым десантом, а также вылетел эскадрон «Шершней» в полном обвесе, и, наконец, последним – штурмоносец моей супруги.
