– Все, – сказал я генералу Горбатовскому, вместе со своими офицерами с легким обалдением наблюдавшему этот импровизированный парад на лугу за рекой Вкра, – сегодня больше никого не ждем. Остальные силы пока пребывают в резерве, с прикладом у ноги. Кстати, разрешите представить вам прославленного героя Бородинского сражения – генерал-лейтенанта Дмитрия Петровича Неверовского, кавалера ордена святого Георгия четвертой и третьей степеней, кавалера ордена Святого Владимира третьей степени, кавалера ордена Святой Анны первой степени, бывшего командира прославленной двадцать седьмой пехотной дивизии, яростно дравшейся с французами за Шевардинский редут и Багратионовы флеши.
Генерал Неверовский спрыгивает с коня и направляется в нашу сторону. В артанском обмундировании, равняющем рядового солдата и генерала, его очень трудно узнать, выдают только характерные для начала девятнадцатого века генеральские бакенбарды и камуфлированные погоны с зигзагообразным шитьем и тремя темно-зелеными звездочками. Генералы встречаются, жмут друг другу руки, и ясные небеса над ними разражаются раскатом сухого грома.
– Весьма рад видеть прославленного героя Бородинского сражения, – говорит Горбатовский после рукопожатия. – Будьте уверены, память о ваших подвигах живет в веках.
– У нас тут все герои – и генералы, и нижние чины, – ответил Неверовский, – и готовы сражаться за Россию и православную веру хоть с Наполеоном, хоть с султаном магометан, хоть с самим Сатаной. И дым горящего Стамбула в тот момент, когда тот по повелению Бича Божьего превращался обратно в Константинополь, был нам сладок и приятен. По сравнению с этим чувством как-то меркнет даже разгром Наполеона, который Сергей Сергеевич произвел, не особо напрягая силы своей армии.
– Это, Дмитрий Петрович, была иллюзия, – возразил я, – которая сложилась из-за того, что мое войско изначально занимало выгодное положение на фланге сражающихся армий, и каждый солдат и офицер в нем знал свой маневр. На самом деле мое внутреннее напряжение, когда я сражаюсь с врагом, вторгшимся на территорию России, всегда очень велико, и оно тут же передается моим Верным, перенимающим установку на бой кровавый, святый и правый.
– Но сейчас вы спокойны и я, как один из ваших Верных, это чувствую, – сказал генерал Неверовский. – Некоторая концентрация внимания на германцах имеется, но не более того…
– А это потому, что враг еще не топчет русскую землю, – ответил я, – но в то же время я знаю, что в умах германских генералов уже бродят безумные мысли отогнать русских варваров до Волги, или даже до Урала, и привольно устроиться в поместьях на отвоеванных землях. Будьте уверены, что даже внимательно взирающий на этот мир Бич Божий – это достаточно, чтобы вся эта закваска разом повылетала из германских голов вместе с гнилостным тевтонским духом грабителей и насильников.
– Да, господа, – подтвердил генерал Неверовский, – время ожидания, когда Сергей Сергеевич наполнен ледяным спокойствием, может быть даже более страшно, чем тот момент, когда меч архистратига Михаила обнажен и вздернут над полем битвы, и яростный зов фанфары зовет Верных на кровавую сечу.
– Простите, господа, а кто такие Верные? – спросил доселе мне незнакомый генерал-майор из окружения генерала Горбатовского.
И тут же в моем сознании «всплыла» подсказка энергооболочки: «Генерал-майор Асмус Константин Владимирович, начальник штаба девятнадцатого корпуса, героическая личность, которой лишь бы шашку да коня и на линию огня, в силу чего к штабной работе он склонен мало, зато вероятность героической гибели в бою крайне велика».
«Поберечь бы таких людей, ибо способных комдивов на переднем крае всегда не хватает», – подумал я, а вслух сказал:
– Верные, Константин Владимирович, это такие люди, с которыми мы принесли друг другу взаимную встречную клятву верности, скрепленную в Небесной канцелярии. С того момента Верный становится частью меня, а я частью его, и при безусловном сохранении свободы личности он вступает в воинское единство защитников Руси. Все войско, которое вы тут видите, от генералов до рядовых бойцов состоит из Верных; солдат или офицер, не способный принести такую клятву, просто не будет допущен в боевой состав. Я знаю все, что знают они, а им сразу становятся известны мои приказания продолжать наступление, изменить направление удара, закрепиться на достигнутом рубеже или с арьергардными боями отойти на заранее подготовленные рубежи. И вы тоже, когда и если возникнет желание вступить в наше братство защитников земли русской, приходите и не стесняйтесь. Я же чувствую, что мы с вами одной крови.
– Да, – подтвердил генерал Неверовский, – когда имеешь дело с Сергеем Сергеевичем, надо быть готовым к тому, что однажды у тебя возникнет такое чувство, что служить тому же делу, что и он – это лучшее занятие в твоей жизни. Тогда следует подойти к нему, положить на землю свое обнаженное оружие, произнести слова клятвы и взять клинок обратно. И тогда на вас перейдет часть благодати, распространяемой вокруг себя Защитником Земли Русской. Вот, смотрите…
