Закончив расписывать достоинства "Росомахи", минут сорок отвечал на вопросы, особо каверзные от главного автобронетанкиста СССР. Вод ведь настырный, русским же языком ему сказал, что в осенне-зимний период, при минусовой температуре, испытания техника не проходила и что это только будущей зимой и осенью можно будет сделать. Потом Сталин санкционировал начало испытаний. Если БТР-40 и "Оцелот" с "Тайра"-"Куницей" показали примерно равную проходимость, подвижность и манёвренность. То преимущество "Росомахи" в проходимости и манёвренности, над БТР-41 и Б-3 скоро стали очевидны всем. Особенно при движении по болотистой местности, по местности пересеченной траншеями, оврагами, окопами полного профиля. "Росомаха" легко прошла через окоп шириной 1,3 м и уверенно, с первой попытки преодолела 2,5-метровый ров передним и задним ходом. А вот БТР-41 и Б-3 не смогли преодолеть окоп нормального профиля — опустив туда передние колеса, забуксовали и полностью потеряли подвижность. Местность изображавшую придорожные заболоченные кюветы и большие ямы наполненные песком, "Росомаха" преодолела тоже легко, перенося мосты через препятствия. Серийный БТР-41 и экспериментальный Б-3 через песчаные ямы продвигались с пробуксовкой. В случаях заезда в заболоченный кювет терял подвижность и часто не мог выйти назад своим ходом. Длинный подъем по заросшему увлажненному склону, БТР-41 и Б-3 смогли одолеть только в 30 градусов, на более крутом забуксовали, "Росомаха" одолела подъём в 34 градуса. После испытаний на проходимость, продемонстрировавших явное преимущество "Росомахи" перед отечественными БТР-ми, все машины отправились проходить испытания на надёжность. На специальной трассе полигона для колёсной бронетехники, им предстояло пройти безостановочно 1000 километров. Ждать конца испытаний было не рационально, так как это ещё почти сутки. Поэтому все поехали по своим делам, отчёт получим завтра.
Сталин до Москвы предложил мне ехать вместе с ним, так как хотел поговорить. Подняв стеклянную перегородку в салоне "Паккарда", озадачил меня вопросами. Снижение стоимости и возможность организации производства БТР "Росомаха" в СССР. Да стоимость у "Росомахи" получалась солидная, как и у "Оцелота" и "Куницы". Легковой вездеход "Хансен хантсмэн" (Егерь) и полноприводный грузовичок на тону груза "Хансен хёкэлиз" (Силач), ЮТЭК продавала СССР почти по себестоимости производства, увеличив цену всего на 20 % от затрат. Где 15 % дохода уходили компаньонам "Хансен Юнайтед Моторс Компани", иначе ЮТЭК замучаю судебными тяжбами на тему финансовой неэффективности и требованиями смены руководства, 5 % дохода оставались в ЮТЭК. В результате цены на "Егеря" и "Силача" совсем немного превосходили те, что были бы, производи их СССР сам. С БТРми и БА дело обстояло по иному, от 59 % на "Оцелота" и "Куницу" до 79 % на "Росомаху", комплектующие ЮТЭК покупал у компаний "Studebaker Corporation", "Marmon-Herington" и "Фор Уил Драйв". Олаф и Джона, доходчиво объяснили компаньонам что: "Ребята, давайте жить дружно. Не надо зарываться, есть и другие автомобилестроительные компании, те же "Дженерал Моторс" и "Форд", которые могут поставить комплектующие ЮТЭК". И надо сказать, что "Studebaker Corporation", "Marmon-Herington" и "Фор Уил Драйв" не зарывались, цены за свои комплектующие выставляли божеские. Но всё равно, в конце, на круг, цены на "Оцелота", "Куницу" и особенно на "Росомаху" получались такие, что прямо-таки хотелось "рвать и метать". Всё это ИВС знал не хуже меня, но раз спросил, то отвечу.
— Единственной на данный момент реальной возможностью, снизить цены на БА и БТРы, это производство всех комплектующих на базе ЮТЭК. При сохранении выпуска всех наименований авторяда, что ЮТЭК делает для СССР и сохранении объёмов выпуска. Я вопросительно посмотрел на Сталина, тот кивнул головой, "мол правильно понимаешь". Потребуется фактически построить ещё один автозавод полного цикла, плюс металлургический завод для производства бронекорпусов. По срокам и финансам, я даже приблизительно сейчас сказать не возьмусь. Эти вопросы лучше задать руководству ЮТЭК, Олафу Хансену и финансовому директору Джоне Хадакяну. Сталин понимающе кивнул и спросил, "насколько реально в СССР организовать массовое производство БТР"?
