Ночью Елена не спала. По-настоящему не спала. Сначала всплакнула, – как она сама это называла, развела сырость на подушке, – потом вертелась, пробовала читать. Ей очень хотелось снова посмотреть на рисунок, но всё же она так и не отважилась его вытащить. Наконец, Елена решила отполировать выдающееся состояние духа и тела абсентом. И уже почти преуспела, но вспомнила: вставать-то – в пять утра!
Утром она долго и придирчиво рассматривала своё отражение в зеркале. И, как ни странно, осталась почти довольна. Конечно, не Марта, подумала Елена, и старше, и, вообще, – форм-фактор не тот. Но ведь всё на месте, – вот только пиллинг не помешал бы. Ну, погоди у меня, усмехнулась Елена, мы ещё посмотрим, кто, кого, когда и где! Она долго рисовала лицо и перебирала гардероб. Это её всегда успокаивало.
Лифт привёз Елену в кабинет. Ещё на пороге она проворчала:
– По какому случаю состоялась смена декораций?
– По важному, – Майзель посмотрел на Елену и протянул: – У-у.
– Что? – буркнула Елена. – Что-то не так?
– Здравствуй, во-первых, – он покачал головой. – Что случилось?
– А тебе не доложили? – усмехнулась Елена.
– Я не велел докладывать о каждом твоём шаге, – прищурился Майзель. – Расскажешь сама или поднять сводку?
– Послушай, по какому праву…
– Елена, – оборвал её Майзель. – Елена. Ты выглядишь просто жутко. Что случилось?!
В его голосе Елена услышала то, чего не ожидала – но очень хотела услышать: тревогу. За неё. Она шагнула к дивану, на ходу открывая сумку. Достав рисунок, она положила его на столик и хлопнулась с размаху на подушки, закрыв лицо руками.
Майзель присел рядом, осторожно взял лист в руки.
– Марта, – он вздохнул. – Что за ребячество, а? Зачем тебе это понадобилось?
– Я же не знала, – еле слышно проговорила Елена. – Я не знала, понимаешь? Ну, откуда я могла знать?! Боже правый. Где ты находишь таких людей?!
– Нет никакого секрета, – он поджал губы. – Все люди ходят по этой самой земле, Елена. Нужно только научиться сдувать с них мусор.
– Но это же и есть самое трудное.
– Возможно. Даже наверняка. Немедленно в душ.
– Что?!
– Горячий, потом контрастный, потом опять горячий душ. Минут пятнадцать, в общей сложности. Туда, пожалуйста, – Майзель вытянул руку, и в стене образовался проём.
– Дракон…
– Разговорчики, – Майзель так на неё посмотрел, – Елена невольно подалась в указанном направлении, и страшно на себя разозлилась. – Махровая простыня сейчас будет. И не вздумай брыкаться – голову откушу.
– Забери это. Пока я не передумала.
– Это подарок тебе. Причём тут я?!
– А из-за кого мне этот подарок, чёрт тебя подери всего совсем?! Сделай мне копию. А оригинал… спрячь. И пообещай мне: ты устроишь выставку её работ.
– Да у неё нет ещё работ – на целую выставку!
– Мне наплевать. Пообещай.
– Обещаю. Даю слово. А теперь – в душ. Бегом!
– Не нужно так вопить, – Елена поморщилась, встала и направилась в ванную.
Отделанная тем же базальтом, что и кабинет, ванная совсем не выглядела пещерой, – здесь было много яркого света. Елена пробыла в душе не четверть часа, а минут, наверное, сорок.
Она выключила воду и секунду спустя услышала голос Майзеля из невидимого динамика:
– Можно?
– Это ещё зачем?!
– Сейчас узнаешь.
Елена завернулась в обещанную простыню, – в висящем рядом халате она бы наверняка утонула:
– Ну, входи.
Майзель шагнул внутрь, и Елена едва удержалась от изумлённого возгласа: он снял сюртук и остался в одной сорочке с короткими рукавами. Ну и здоровый же он, в который раз подумала Елена.
Майзель громко произнёс:
– Божена! Массажный стол, – и взял с полки у зеркала какой-то флакончик, видимо, с маслом.
– Послушай, а есть на свете хоть что-нибудь, чего ты не умеешь?! – рассвирепела Елена, глядя, как разворачивается прямо из напольных плит вызванная конструкция. – От твоего совершенства меня уже тошнит!
Он ничего не ответил и демонстративно отвернулся, и Елена, ворча, краснея и путаясь в простыне, улеглась на кушетку лицом вниз:
– Чем обязана такой заботой и вниманием?
– На невнимание с моей стороны ты не можешь пожаловаться, – отпарировал Майзель. – А сейчас сделай одолжение, – помолчи и закрой глаза. И постарайся расслабиться.
Как ни странно, Елене это довольно быстро удалось. И её развезло так, как никогда не развозило от массажа и даже от занятий любовью – нечасто.
– Ну, как? Полегче? – спросил Майзель, вытирая ладони бумажной салфеткой.
– Это восхитительно. Спасибо, – прошептала Елена, все ещё лёжа с закрытыми глазами и не желая шевелиться, боясь растерять хотя бы капельку волшебного тепла и дрожащей радости в каждой клеточке своего тела. Какие руки, подумала Елена. Зачем я всё время говорю ему колкости? Может, хватит?
Он осторожно укрыл её простынёй, подоткнул со всех сторон и уселся на низенькую скамеечку прямо перед её лицом:
– Рассказывай, Елена.
– Что?
– Всё. Я почти три месяца болтал без продыху. Теперь я хочу послушать.
– И чего ты обо мне ещё не знаешь?
– Я ничего о тебе не знаю. Мне известны лишь факты твоей биографии. Я читал твои статьи, книгу, – но это так опосредованно. Кто они, – твои подруги, друзья?