– Слушаюсь, – начальник дежурной смены 2-го полка радиолокационного контроля майор Круммнагель нажал кнопку отбоя связи на пульте и сел. Выругавшись, он хлопнул ладонями по столу, вскочил, снова сел, нервно хохотнул и тотчас скривился, словно от зубной боли. Какого дьявола, подумал Круммнагель. Меньше получаса на то, чтобы поднять в воздух силы быстрого реагирования и буквально проломить дипломатические, правительственные, военные инстанции сопредельных государств?! Будучи опытным офицером, Круммнагель без труда вынес окончательный, не подлежащий сомнению или обсуждению вердикт: невозможно! Но, видимо, Kaiser des Alls[41] не был проинформирован о принципиальной невозможности предпринимаемых усилий, поэтому он взял и сделал то, о чём прочие не смеют и мечтать. Яснее, чем когда-либо прежде, Круммнагель осознал: при таком уровне взаимодействия и скорости реакции, под предводительством такого командира – Корона непобедима. Учитывая, что нами правят трусы, взяточники, болтуны и предатели, кисло усмехнулся он, Корона непобедима в принципе. Проклятье, мне ещё нет тридцати пяти! Интересно, а в Легионе с моим опытом и образованием можно быстро рассчитывать на офицерскую должность? Надо поскорее это разузнать. Во всяком случае, семью можно точно перевезти поближе к Килю или Ростоку!
Прозвучал тревожный зуммер и замигало табло предупреждения. Круммнагель, мысленно сосчитав до трёх, нажал кнопку селектора:
– Докладывайте, лейтенант.
– Господин майор, семь объектов из Коронного Союза пересекли воздушную границу в районе Зельба, – раздался взволнованный голос лейтенанта Клауса. – Получена радиограмма с борта объекта «один», они утверждают, всё согласовано! Господин майор, жду ваших указаний!
– Отставить тревогу, лейтенант Клаус, – Круммнагель покосился на торчащий из пульта микрофон. – Я только что получил телефонограмму из Главного штаба ВВС с приказом пропускать все объекты из Коронного Союза и обратно в течение следующих сорока восьми часов. Будем сидеть очень тихо, как будто нас уже разбомбили, – не удержался он от сердито-язвительного комментария. И нормальным, человеческим голосом добавил: – Слушаю тебя, Петер.
– Инго, что происходит? – в сдержанном тоне коллеги майор без всякого труда услышал глубокое, неподдельное беспокойство. – Скажи мне, что это не война!
– Господи Иисусе, нет! – отшатнулся от пульта Круммнагель. – Надеюсь, что нет, – поправился он. – Во всяком случае, с нами Корона пока воевать не собирается, а всё остальное уже не так страшно!
Ирена встретила Кречманна облачённой в скафандр, – какая у неё фигура, с неослабевающим восхищением отметил адвокат. И тут же устыдился: о чём я думаю?! Скафандр, казалось, был соткан из самой тьмы: достоверно описать свои ощущения Кречманн не взялся бы, – но это было первым, что пришло ему в голову. Адвокат усилием воли отогнал посторонние мысли:
– Чем я могу помочь, Ирене?
Ружкова коротко изложила суть происходящего и посмотрела на Кречманна:
– Я знаю, Юрген, это почти уголовщина, которой вы не занимаетесь. Но вы – самый крупный специалист по немецкому праву из тех, кто, так или иначе, работают с нами. Пожалуйста, выручите нас!
Адвокат прочёл в глазах Ирены нечто большее, чем просьбу использовать свои знания и опыт на благо общего дела. Но ведь между нами ничего нет и не может быть, смятенно подумал Кречманн, и она, безусловно, знает! Опять я думаю о какой-то ерунде, рассердился на себя адвокат.
– Кто такая эта Томанофф? – пробормотал он. – Затевать подобное ради одного человека, кто бы он ни был – чистейшее безумие!
– Вы же знаете, Юрген, – с мягким укором покачала головой Ирена. – Мы не бросаем наших – никого, ни в каких обстоятельствах. Это даже не принцип, не закон – это абсолютный императив. Пани Елена – журналист, репортёр. Я скажу больше: пани Елена постоянно критикует его величество, устно и письменно. И даже – по-своему – последовательно.
– Кто?! – уставился на Ружкову Кречманн. – Вы хотите сказать…
– Какой вы всё-таки дикий, Юрген, – с оттенком лёгкого осуждения вздохнула Ирена. – Даже не слышали о Елене Томановой.
– Ваш кайзер начинает войну, чтобы спасти оппозиционную журналистку?! – Кречманн пошарил рукой вокруг себя, ища, на что можно присесть. – Вы серьёзно?!
– А разве похоже, будто я шучу? – удивилась Ружкова.
Нет, они не шутят, понял адвокат. Они вообще мало шутят, эти люди. Не то, чтобы у них было туговато с юмором, с самоиронией, с рефлексией – нет. Скорее, у них просто не хватает на это времени. Возможно, поэтому они так нравятся мне, чёрт возьми?! Или я тоже поддался – обаянию сильной руки, магии железной решимости, жажде определённости? Нет, – дело в другом. Эта сила, эта непреклонность – не ради власти, не ради наживы. Им всем вообще на это плевать. Потрясающее, необъяснимое рационально, чувство уверенности, надёжности и безопасности, когда они рядом, – вот почему я с ними!