Позади них почти бесшумно и потому особенно зловеще повисли, едва не касаясь земли стойками шасси, две ощетинившиеся револьверными пушками и ракетными установками десантно-штурмовые «Афалины», и миг спустя из внутренностей вертолётов высыпали ещё две дюжины коммандос. Разделившись, они зафиксировали периметр и образовали живой коридор.
Подхватив Елену под коленки, словно ребёнка, Майзель прижал её к себе и скомандовал:
– К «птичке»!
Высадив Кречманна и Ирену с четвёркой коммандос, «Афалина» тотчас же снова подпрыгнула вверх и унеслась куда-то по своим делам. Адвокат огляделся.
На лётном поле стояло – лежало? – гигантское нечто, похожее на туловище сложившего крылья дракона, и лишь несколько секунд спустя Кречманну стало ясно – это самолёт. В тени его уже вырос шатёр из блестящей синтетической ткани. По взлётно-посадочной полосе медленно катился четырёхмоторный транспорт, из которого горохом сыпались коммандос, а второй, точно такой же, заходил на посадку, – шасси уже были выпущены. Адвокат ощутил, как хлещет ему в кровь адреналин – казалось, бесповоротно забытое им чувство. И тут им навстречу шагнул Майзель. Даже рядом с далеко не субтильной Иреной Дракон показался адвокату невероятно огромным.
– Иренка.
– Дракон!
Они обнялись. Кречманн замер: он ожидал чего угодно – может быть, даже увидеть Ирену, преклоняющую колени – но такого?! Пусть и с учётом обстоятельств – эта встреча никак не походила на встречу начальника и подчинённой! Ирена что-то сказала Майзелю, глядя ему в глаза, а тот кивнул, взъерошил ей волосы и поцеловал в лоб.
Не выпуская Ирену, Майзель протянул Кречманну руку:
– Юрген? Как здорово, что ты с нами. Идём, надо ввести тебя в курс дела.
Обняв адвоката за плечи, он увлёк его и Ружкову за собой, к шатру под крылом.
Кречманн потом много раз пытался разъять, проанализировать охватившие его в тот миг эмоции – и не мог. Нет, на религиозный экстаз это не походило. Эйфория, воодушевление, восторг – как после долгой, безнадёжной разлуки оказаться в объятиях родного, любимого брата, уже почти навсегда поверив, что этого никогда не случится.
Глядя на счастливо-растерянное лицо адвоката, Ирена улыбнулась: и Юрген готов. Ну, теперь и всё остальное как-нибудь образуется, решила она.
Закутанная в блестящую, похожую на мягкую фольгу, ткань, с большим бумажным стаканом коктейля в руках, с начисто лишённым косметики лицом – и потому ещё более нежным – Елена походила на несчастного, нахохлившегося воробышка. Посмотрев на возвышающегося перед ней Майзеля, она кивнула:
– Можешь наорать на меня, как следует. Я заслужила. Клялась не вредить тебе – и так подставила! Прости меня.
– Ты точно цела?
– Меня уже осмотрели, – вздохнула Елена. – Травмы исключительно психологические. Ну, что ты стоишь, как истукан?!
Он послушно опустился на надувной диван, рядом с Еленой, и погладил её по голове, как маленькую:
– Я же просил тебя – никуда не ездить без охраны. Ты же убьёшь себя, Ёлочка. И меня за компанию.
Лучше бы он наорал на меня, подумала Елена. Рявкнул, как он умеет, – так, что всё внутри застывает от ужаса. Или ударил – наотмашь, изо всех сил. Но когда он вот так шепчет, когда ему так больно, – мне кажется, я сама сейчас умру.
Елена прижалась головой к его плечу и шмыгнула носом.
– Только не плачь больше, мой ангел, – попросил Майзель. – Ты же знаешь, – я не могу выносить, когда ты плачешь!
– Я постараюсь, – прошептала Елена. – Ты сам-то? Не ранен?
– С ума сошла? – он покачал головой. – Что мне сделается.
Елена закрыла глаза. Он только что убил пятерых человек, подумала она. Ах, да, – врагов, конечно же. Одного – вообще голыми руками. И даже дыхание не сбил. Что мне сделается. Меня сейчас вытошнит, чудище ты моё.
– Я так испугалась, – сердито заявила Елена. – Ужас, как я испугалась, Дракон. Я такая, на самом деле, трусиха, – аж самой противно! Надо было не слушать его гнусности, а вцепиться когтями в его холёную ряшку, – вот что надо было сделать! А я…
Майзель осторожно, словно она – стеклянная, обнял Елену:
– Мир?
– Тьфу на тебя, – пробормотала Елена, утыкаясь лицом ему в шею и с наслаждением вдыхая знакомый, горячий аромат его кожи. – Сколько раз мне сказать «прости»? Тысячу? Миллион? Я скажу. Или напишу в тетрадке. Каждую буковку в отдельной клеточке. Хочешь?
– Правда, не сердишься на меня больше?
– Нет.
– Здорово.
– Дракон… Ты от меня не отстанешь?
– Уж это вряд ли.
– Зачем я тебе?
– А я тебе?
– Ну, ты, – Елена толкнула его плечом – жидкость в стакане опасно плеснулась, грозя пролиться. – Придумал ещё тоже сравнивать! Куда это ты опять собрался?! Я хочу домой!
– Скоро, – Майзель наклонил голову. – Но не сейчас. Сейчас надо вытащить все корешки, раз уж мы здесь.
– Неисправим, – поставила диагноз Елена. – Интересно, а чего же я ещё ожидала. Кто-то уцелел?
– Да, – поколебавшись, ответил Майзель. – Ему чертовски повезло – я промазал.
– Что ты собираешься делать?
– Хочу с ним поболтать. Для начала.
– Ага, поболтать, – проворчала Елена. – Знаю я твоё «поболтать». А остальные?
– Остальные – расходники. Одноразовые шприцы.
– А этот?