– Хорошо, – кивнул он, сосредоточенно хмурясь. – Мне понадобятся распечатки переговоров, заверенные немецким уполномоченным ведомством, полные тексты законодательных актов о противодействии терроризму, – в первом приближении. Затем следует поднять решения конституционного суда и проверить, можно ли объявить временную экстерриториальность на участке, где находятся полномочные представители дружественной, по крайней мере – официально, державы. Конечно, было бы просто идеально, если бы фрау Томанофф была дипломатом, но…
– Отличная мысль, Юрген, – просияла Ружкова и с размаху чмокнула адвоката в щёку. – Вы гений!
Они сейчас «нарисуют» дипломатической паспорт для этой Томанофф, понял Кречманн. Да что же они за люди?!
Ружкова быстро произнесла несколько фраз по-чешски и снова повернулась к своему паладину:
– Юрген, мы сейчас же вылетаем в Хан, там уже разворачивают всё необходимое. Вам, вероятно, придётся контактировать с местными властями, полицией и с кем-то из БНД. Все потребные для этого полномочия с нашей стороны вы уже получили, документы поступят на принтер прямо в Хане. Ласло, где бронежилет для доктора Кречманна?!
Ступив на поданный к выходу трап, Елена поёжилась: после тёплого, надышанного самолётного салона свежий воздух показался особенно прохладным, хотя осень по-настоящему ещё не наступила, – лишь по разноцветным кронам буков, берёз и осин у края лётного поля можно было безошибочно судить о времени года.
Двое молодых мужчин в одежде аэродромного персонала, подпиравших секцию пластмассового забора, обозначавшего проход к зданию терминала, выпрямились и уставились на Елену. Впрочем, она не обратила на них внимания: мысли её были бесконечно далеки отсюда.
Вытянув ручку чемоданчика на колёсах – совсем небольшого, чтобы его можно было не сдавать в багаж – Елена направилась к терминалу. Если бы она оказалась чуть повнимательнее, то заметила бы – оба парня следуют позади неё вдоль забора, а один что-то быстро и тихо говорит по сотовому телефону на языке, совсем не похожем на немецкий.
Миновав безразлично-вежливый пограничный контроль, Елена вышла на площадь перед терминалом и завертела головой, ища указатель на автобусную стоянку. Челночным рейсом она намеревалась отправиться в Дармштадт. Как удачно и быстро получилось всё организовать, подумала Елена. Мне нужно прийти в себя, – оставаясь в Праге, я бы никогда не смогла опомниться. А так, – может, пройдёт?
Звук подъезжающего автомобиля вернул её к реальности. Дверь «Каравеллы» резко откатилась по направляющим чуть вперёд и вбок, и прямо перед Еленой на асфальт спрыгнул молодой человек – высокий, смуглый, одетый с иголочки и дорого. Его внешность можно было бы счесть аристократической, если бы не маленькие, близко посаженные глаза, как будто вдавленные внутрь черепа. Он всё время задирал подбородок и оттого ещё больше походил на слепца.
Следом за ним из «Каравеллы» вынырнули ещё трое, заняв позиции по бокам и позади Елены, плотно прижав её руки к телу и стиснув так, что ей сделалось трудно дышать. Пятый встал у двери «Каравеллы», озираясь.
Со стороны, вероятно, всё выглядело абсолютно обыденно, мирно: гостью встречают галантные кавалеры, помогают грузить вещи в машину, – во всяком случае, никого из находящихся на пощади людей не насторожило происходящее.
Улыбаясь полным ртом длинных, ровных зубов, высокий произнёс на хорошем английском с гортанным акцентом:
– Долго же ты от нас пряталась, нечестивая дрянь. Меня зовут Надир бин Алла, – запомни хорошенько. Мы научим тебя угождать настоящим мужчинам, – он распахнул пиджак, и Елена увидела у него за поясом кривой, похожий на клюв хищной птицы, блестящий кинжал с богато украшенной рукояткой. – А потом, когда ты станешь похожа на мокрую тря…
Он вдруг нелепо дёрнулся, крутнулся и отлетел в сторону. Вскрикнул и упал тот, что находился у Елены слева. Всё ещё не понимая, что происходит, она увидела летящего прямо на них Майзеля с пистолетом в руке.
Стрелять на бегу нелегко даже профессионалам, а попасть при этом хоть куда-нибудь способны буквально единицы. Елена, как военный корреспондент, побывавшая во всех филиалах ада на земле, поневоле научилась в таких вещах разбираться. Семь из восьми пуль, выпущенных Майзелем за считанные доли секунды, угодили в цель. Его кулак, просвистев у самого носа Елены, превратил лицо застывшего в ступоре пятого похитителя, державшего дверь микроавтобуса, в кровавое месиво, и тот без единого звука осел на землю мёртвым мешком костей.
Да он просто круче их всех на порядок, отрешённо подумала Елена. Ей даже не сделалось страшно в эту минуту, – лишь гнев клокотал в ней.
Отшвырнув пистолет, пойманный на лету кем-то из появившихся ниоткуда коммандос, Майзель схватил Елену, мгновенно, как-то всю разом, ощупал, встряхнул:
– Цела?! Цела?! Ангел мой… Что же ты творишь?!
Совсем близко увидев его лицо, дрожащие губы и полные слёз глаза, Елена вдруг затряслась и расплакалась так, как никогда не плакала даже в детстве.