– Мне скучно, – вздохнула Сонечка и принялась загибать пальцы: – Ну, сам посмотри. Читать я умею. Писать – тоже. По-английски, по-французски. Букварь этот дурацкий я в первый день прочла целиком. Компьютеры у них в отдельном кабинете стоят, туда только с пятого класса пускают. Интернет – по талонам. Безобразие!
– Сонька, – покачал головой Андрей.
– По талонам?! – снова расхохотался Майзель. – Таня, и это – «элитная гимназия»?!
– Зато языки, – сердито отрезала Татьяна. – Успеет ещё насидеться перед монитором. Дома – от компьютера не оттащишь! Она целый сайт про драконов смастерила на бесплатном хостинге, – я тебе покажу потом, упадёшь!
– Обязательно покажешь, – согласился Майзель. – Сгораю от нетерпения – так хочется хоть одним глазком на родственников взглянуть. Софья Андревна, ты ведь не против?
Они вышли на знакомом перрончике – чистеньком, ухоженном, аккуратно вычищенном от снега. Майзель опустил на землю чемодан и зачем-то охлопал себя по сюртуку:
– Ребята, у меня новости. Только не пугайтесь и не подпрыгивайте. Со мной, у меня – даже не знаю, как правильно. В общем, она сейчас там, хозяйничает, – он указал подбородком на крышу бунгало.
– Та-а-ак, – протянула Татьяна. – А я ещё в аэропорту поняла: какой-то ты особенный. И кто она?
– Елена Томанова.
– Та самая?! – хором выпалили Корабельщиковы и переглянулись.
– Да.
– Дракон! – прошептала Сонечка, широко раскрывая глаза. – Но ведь ты же ещё Дракон! Как же так?! Если она та самая – почему ты всё ещё Дракон?!
Родительскую реплику Сонечка поняла по-своему, – в полном соответствии со сказочным «дискурсом».
– Сонька! – зашипел Корабельщиков.
Майзель присел перед девочкой, заглянул ей в лицо:
– Понимаешь, – я ей пока не сказал.
– Почему?! – изумилась Сонечка. – Если она точно та самая!?
– Она – та самая, – подтвердил Майзель. – Никаких сомнений. Но я не знаю, как ей об этом сказать.
– Да просто скажи ей, дурак ты несчастный, – топнула ногой Сонечка. – Она же не знает, как надо тебя расколдовывать! И как она узнает, если ты ей не скажешь?!
– Я попробую, Софья Андревна, – пообещал Майзель. – Но есть ещё кое-какие обстоятельства. Идёт война. Я пока не могу быть никем другим. Сначала нужно победить.
– А после победы – ты ей скажешь? – подозрительно прищурилась девочка.
– Даю слово. Но сейчас я тебя попрошу пока сохранить наш разговор втайне. Идёт?
Сонечка повернулась к родителям:
– Не вздумайте проболтаться!
– Ты за собой последи, разведчица, – усмехнулся Андрей. – Мы уж как-нибудь.
– Дракон, это серьёзно? – с тревогой посмотрела на него Татьяна.
– Это ужасно, – вздохнул Майзель. – Ну, пойдём. Нас ждут.
Корабельщиковы, разумеется, читали «Ярость пророка», и потому ожидали встретиться лицом к лицу с кем-нибудь вроде современной Долорес Ибаррури. И, увидев вместо Пассионарии нежную, как весенняя верба, милую светловолосую женщину с дивным, изнутри светящимся, лицом, словно сошедшим с полотен Крамского или Перова, с ясными, синими, как июльское небо, глазами, казавшуюся ещё моложе из-за своей хрупкости, обомлели. Майзель обнял её и поцеловал в висок:
– Ну, будьте знакомы, ребята. Это – Елена. А это – Андрей, Татьяна и Софья Андревна в масштабе один к одному.
Елена запрокинула голову, посмотрела на Майзеля и улыбнулась. Эта улыбка длилась, быть может, одно лишь мгновение, – но Татьяне, чтобы всё разом понять, больше не требовалось. Её сердце сжалось от какого-то странного предчувствия. Она стиснула руку Андрею, – молчи, молчи, не смей ничего говорить!
Елена присела перед девочкой и протянула ей маленького, с ладонь, плюшевого зайца на короткой цепочке с кольцом:
– Здравствуй, Сонечка. Это тебе. Для школьного ранца, у нас все дети здесь носят такое. Очень модно.
– Спасибо, Леночка, – просияла Сонечка. – Можно, я тебя так буду называть? Ты же не тётенька никакая, – ты просто Леночка!
– Можно, – кивнула Елена и снова посмотрела на Майзеля.
– Леночка и Дракон, – задумчиво произнесла девочка и тоже кивнула, соглашаясь сама с собой. – Да. Здорово как, – Леночка и Дракон!
И она по-хозяйски взяла Елену за руку.
– Вы не обращайте на неё внимания, – пробурчал, заливаясь краской, Андрей. – Сонька, вообще-то, нормальный ребёнок, просто тут, у вас, ей прямо крышу напрочь сносит. Сонька! Прекрати выступать и веди себя по-человечески!
– Ну, что вы, – улыбнулась Елена. – Всё замечательно! Пойдём, Сонечка, – я купила пластилин такой, фигурки из него потом можно обжечь в духовке, чтобы не помялись и не растаяли. Любишь лепить?
– О-бо-жаю, – продекламировала Сонечка. – Моя детская, надеюсь, на месте?
– Так она говорит по-русски, – удивлённо покачал головой Корабельщиков, когда они втроём очутились на кухне. – Не ожидал!
– Что с ней? – осторожно спросила Татьяна. – Она так смотрела на Соньку! Проблемы со здоровьем?
– В общем, можно назвать и так, – у Майзеля на щеках выступили желваки. – Гонта назвал это историей с любовью и ненавистью. Последствия оказались необратимыми. Увы, машины времени у меня пока нет.