– Они мне не дружки, – отрезала Елена. – Если наши позиции по некоторым вопросам совпадают, это не значит, будто я с ними во всём и всегда согласна! С точностью до наоборот!
Татьяна с интересом наблюдала за их пикировкой, и в глазах у неё плясали весёлые искорки.
– Вы всегда так друг в друга вцепляетесь или только при старых приятелях?! Ах, – Татьяна хлопнула себя ладонью по лбу. – Леночка! «Мурена» – это же ты! Как же я сразу не догадалась!
– Внешность обманчива, – хмыкнул Майзель. – А она этим пользуется, да ещё и самым бессовестным образом!
– Кто бы говорил, – рассмеялась Елена, запуская пальцы в шевелюру Майзеля. – У, Драконище!
– Заросли паутиной, обленились, обабились, – осторожно освобождаясь, проворчал Майзель. – Где Наполеон, где Ньютон, где хотя бы Талейран, наконец?!
– Талейраны повывелись, одни толераны остались, – фыркнул Андрей.
– Толерашки, – поправила мужа Татьяна.
– Вот именно. Развели у себя в городах чуркистаны, любить и воевать разучились, только мешают работать со своими воплями о «демократии».
– В общем, чемодан без ручки, – и тащить неохота, и бросить жаль, – подвела итог Татьяна. – Чего ж ты с ними возишься?
– А с кем ещё? – пожал плечами Майзель. – Никакой другой цивилизации нет. За неимением гербовой, как говорится. Наука родилась в Европе, из этого источника мы все пьём, и придётся его расчистить.
– Дракон, ты злой, – заявила Татьяна и закатила глаза: – Кувшинки, лягушечки, рясочка – это же так романтичненько! Хочешь болото опять в родник превратить? Ну, так не удивляйся, – лягушки тебя ненавидят!
– Разумеется, – хмыкнул Майзель. – К тому же – я их на завтрак ем.
– Да, чувствуется, – интеллигенцию ты трепетно обожаешь, – сардонически улыбнулась Татьяна. – И, похоже, они тебе той же монетой платят.
– А за что их сильно любить? – удивился Майзель. – Самые гнусные нацистские идейки рождаются в умах именно интиллихентов – дураков с дипломами, научившихся гладко говорить и писать, правильно расставляя запятые! Они боятся, как огня, честного, справедливого соревнования, свободы духа и разума, и подталкивают к размежеванию. Поднимают со дна народной души всякую муть, раскачивают лодку, – лишь бы покрасоваться на страницах партийной печати, лишь бы проорать очередной громкий лозунг, на поверку оказывающийся непременно какой-нибудь чушью. С ними нельзя создать великую державу – они даже в своих стенгазетах не могут поделить редакторские обязанности! К чёрту, даже вспоминать о них не хочу – по крайней мере, сегодня.
– Это правда, – кивнула, хмурясь, Елена. – Вацлава тоже ненавидят, но Дракона – особенно. Как он смеет, жид, почему не марширует покорно в душегубку, а хлещет нас по мордасам нашим же знаменем?! Услышав это впервые, я – как правильно будет по-русски? – взбеленилась, вот.
– Что – вот такими прямо словами?! – изумилась Татьяна.
– Мы же все умеем читать между строк, – Елена взяла ладонь Майзеля обеими руками. – Да, в общем, именно такими. Они никогда не простят Дракону своей слабости, своей трусости, своего заискивания перед нефтяной мафией, западной и восточной. Ещё и потому, что еврей. Они позволили гитлеровцам убивать евреев, а теперь реализуют свои комплексы, защищая ислам от «гонений». Им не хочется чувствовать себя виноватыми. Они и израильтян за это ненавидят. Были бы евреи несчастненькими – они бы их жалели и гордились собой, своей толерантностью и терпимостью. Для них главное – гордиться собой.
– Да, быть виноватым неприятно, – Татьяна выпустила струйку дыма вверх, к потолку. – А мусульмане, значит, по их версии, бедненькие? Может, они надеются гранты у них получить? На книжки про толерантность? Знаешь, Леночка, – пускай ненавидят. Лишь бы боялись.
– Золотые слова, – просиял Майзель.
– Ну, с этим, как я понимаю, проблем особенных нет, – ехидно заметил Андрей. – Проблема в другом. В нефти.
– Нефть?! – взвился Майзель. – Нам не нужна их нефть! Пусть пьют её, едят или принимают в ней ванны. Если верна гидридная теория Земли, – а есть основания полагать именно так, – то нефть вообще образуется постоянно, а вопли о скором её исчерпании финансируются нефтяными картелями. Для топливных нужд нам хватит Румынии, Венгрии и Намболы, если надо будет – подключим Латинскую Америку, уголь мы и так уже используем только в химической промышленности, даже увеличили его добычу. Ничего. Мы им скоро покажем небо в алмазах. Пока они колотятся лбами о землю и громоздят минареты в Лондоне и Париже, мы двигаем науку и технологии. Мы ушли вперёд, а они остались в прошлом. Ну, кто на что учился!
– Признавайся, Леночка, – тебе ещё не надоел этот всезнайка? – хитро прищурилась Татьяна.
– Другого нет, – возразила Елена. – Приходится довольствоваться единственным экземпляром. За неимением гербовой – а дальше вы знаете.
– А можно о погоде в Одессе? – пробурчал Майзель.
– Ой, заскромничал, – фыркнула Татьяна. – Насчёт неба в алмазах – это что-то конкретное?