Лейтенант долго листал паспорт, вертел билет. Андрей спокойно наблюдал за его манипуляциями: в паспорте Республики, с которым Корабельщиков отправлялся в Москву, не было даже «коронной» визы. На вокзале в Москве, в камере хранения, его ждала папка с другим паспортом – тоже Республики, но с визой, и билет до Праги. «Выдать» его мог разве что телефон – но для этого Андрея пришлось бы проводить на личный досмотр. Да и наличие аппарата само по себе ничего не доказывало.
– В Москву направляемся? – уточнил лейтенант, по-прежнему мусоля в руках паспорт. Два сопровождавших его сержанта поводили плечами и переминались с ноги на ногу: видимо, мёрзли.
– В Москву, – безмятежно подтвердил Андрей и перевёл взгляд туда, куда уставился лейтенант. И удивился.
– Здоров, Андреич, – Ваковский хлопнул Корабельщикова по плечу. Он как будто не замечал патруля и таращившегося на него старлея. – С новым счастьем. В первопрестольную?
Глаза полковника госбезопасности Ваковского – серые, прячущиеся в набрякших веках, под жиденькими бровями, ничего не выражали. Он был вообще весь такой – не то, чтобы невзрачный, но словно размытый. И обращал на себя внимание лишь тогда, когда определённо этого хотел. Профессионал, – с другими Дракон не работает, подумал Андрей. Единственное исключение – ваш покорный слуга.
– Здоров, Никитич, – он улыбнулся, пожимая полковнику руку. – И тебя. Точно. В неё, родимую.
Только теперь Ваковский соизволил снизойти до патрульных.
– Проблемы, старшой? – он вынул удостоверение, подержал его перед глазами милиционера и, когда лицо последнего достаточно вытянулось, сложил и спрятал корочки.
– Так, товарищ полковник, – лейтенант переводил ошалелый взгляд с Ваковского на Андрея и обратно. – Так это ваш товарищ?!
– Наш, – спокойно подтвердил Ваковский. – Мой. Штатная проверка или по сигналу?
Работать с Ваковским – одно удовольствие, подумал Корабельщиков. Полковник «прибыл в его распоряжение» ещё в мае. Так он сам отрекомендовался при знакомстве – так всегда и держался. Будучи неизмеримо опытнее Андрея, искушённее, Ваковский ни разу не попытался его подмять, выставить неумехой – а ведь поводов наверняка имел немало. Великолепный, драгоценный «инструмент» – может быть, даже лучший. Конечно, момента их первой встречи Андрей серьёзно «вырос» – но до Ваковского в известном смысле всё равно не дорос. Вот и сейчас – Ваковский вёл свою партию уверенно, чётко. Как он тут очутился-то, интересно?
– По сигналу, – с облегчением кивнул лейтенант. Переложить ответственность на старшего по званию, да ещё из другого ведомства, – что может быть приятнее, усмехнулся Корабельщиков.
– Добро, – прищурился Ваковский. – Давай-ка, сменись – и в дежурку, – рапорт напишешь, кто, чего, когда. Я потом загляну. Полчаса тебе хватит?
– Так точно, – попытался вытянуться лейтенант.
– Свободен, старшой, – Ваковский приобнял Андрея за талию – выше не доставал – и увлёк в сторону.
– Спасибо, Виталий Никитич.
– Дармо[54], спадар Анджей, – усмехнулся Ваковский. – Езжай, не волнуйся, – я всё подчищу.
– Похоже, затишье подходит к концу? – посмотрел на него Андрей. – Что думаешь, спадар Витал?
Андрей всегда знал: в милиции, прокуратуре, «бяспеке» много людей, пришедших служить не за пайку и не за власть, а за совесть. Но как увидеть ту границу, за которой, служа стране и народу, превращаешься в пса режима? Псом режима быть очень удобно. И ведь не враз, не за день или два происходит такое. Ваковский сумел увидеть межу и нашёл в себе силы сделать правильный выбор. Выбор? Нет, подумал Андрей. Тому, кто Родине служит, нечего и не из чего выбирать!
– Да и так, можно сказать, в тепличных условиях трудимся, – выставил подбородок полковник. – Такую волну поднять – и чтоб без мути со дна обошлось? Смешно говорить, Андреич. Ну, я побёг. Звякни, как в Москву прилетишь, назад, – я встречу.
– Чего смурной такой, Дюхон? – Майзель держался весело, – излишне, как-то лихорадочно весело, – и Андрей ещё больше расстроился. – Я тебе сейчас кое-что интересное покажу, – хандру как рукой снимет!
– Дракон, – Андрей укоризненно покачал головой. – Дракон. Давай-ка, – что случилось?!
– Ничего, – пожал плечами Майзель. – Что может случиться? У тебя-то – всё в норме?
– Дракон, – поджал губы Андрей. – Ты же понимаешь, о чём я спросил.
– Я тебе объясню, – после паузы произнёс Майзель. – Но чтобы больше мы этой темы не касались. Идёт?
– Смотря что я услышу, – спокойно выдержал его взгляд Корабельщиков.
– Елена пишет. В вакууме. Понимаешь?
– Нет.
– Сразу после вашего отъезда Елена свалилась с жутким каким-то гриппом, – перепугала нас всех опять до чёртиков. Температура под сорок, – она и тридцать семь не переносит, а тут, – Майзель дёрнул головой и поморщился. – И, едва оклемавшись, заявила: я должна закончить книгу. Мне, говорит, нужно работать. Не может она, видите ли, всё время ходить за мной, как привязанная. Улавливаешь?
– Что за книга? Постой. О тебе?!
– В основном.