– Да, ей тяжело, – от души посочувствовал Корабельщиков. – У тебя же не жизнь, а тайфун с ураганом и молниями под аккомпанемент пулемётных очередей и артиллерийской канонады. А она ещё из тех, на кого подобное, как наркотик, действует. Представляю себе, какая у неё ломка!
– Ничего, – криво усмехнулся Майзель. – Она двужильная. Справится.
– И потом?
– Не знаю. Я подожду, Дюхон, – Майзель вздохнул. – Она будет бегать, пока не поймёт: мне – всё равно, что с ней, какая она. Сечёшь? Это придётся пережить – ничего нельзя больше сделать.
– Сонька права, – всплеснул руками Андрей. – Ты дурак, причём – полный. Скажи ей! Представить себе невозможно, – полмира в кармане, а как был дураком, так и остался!
– Судьба, – хмыкнул Майзель. – И доказательство: не в деньгах счастье! Всё, поехали. Дел – куча.
– И что я должен увидеть? – буркнул Андрей.
– Для начала – вот это, – Майзель протянул ему паспорт.
Андрей не смог сдержать радостно-изумлённого возгласа. Паспорт с «Пагоней» – в багряной, почти фиолетовой обложке. Самый настоящий паспорт – с ламинированной страницей личных данных, всеми степенями защиты, какими оснащаются паспорта государств. Очень похожий на паспорт Короны, несколько раз виденный им.
Паспорт на его имя.
– В огне не горит, в воде не тонет, – наблюдая за его реакцией, улыбнулся Майзель. – Ну, практически. Въезд в Корону на тридцать дней без визы, сейчас договариваемся с Испанией. С Японией вопрос практически решён. Есть ещё кое-какие наработки, но это пока не принципиально.
– И когда можно будет их получить?!
– Да хоть завтра раздавать начинай, – Майзель посмотрел на Андрея и подмигнул. – Списки – Галине, паспорта – курьерской службой прямо на руки. С инструкцией по применению. Нормально?
– Нет слов, – покачал головой Андрей. – Прямо как настоящий.
– Так он и есть – настоящий.
– Наше – значит, отличное.
– Точно. А сейчас поедем выставку смотреть. Называется «Сумма технологий – тысячелетие Прорыва». Она откроется совсем скоро, и предполагается сделать её постоянной, но тебе следует посетить её в тишине и покое. И в моём сопровождении. Вперёд.
Очухался Корабельщиков, лишь очутившись в компании Майзеля в замковых апартаментах. Он даже есть не мог, – его трясло.
– Сколько, ты говоришь, этот истребитель в воздухе может держаться?!
– В режиме воздушного боя – от трёх до четырёх часов. В режиме патрулирования – от восьми до двенадцати. С дозаправкой – вообще бесконечно. Но это, в общем, не предел, мы же на месте не стоим.
– Я не военный, но даже я понимаю: это – конец целой эпохи, – тихо произнёс Андрей. – Скорости, манёвры, не ограниченные человеческой физиологией. Невероятно. Монокристаллический алюминий – и без электролитического этапа! Очуметь. Слушай, неужели оператор может им реально, в боевой обстановке, управлять?! Истребителем! Это какой же ширины должен быть канал передачи?!
– Да не забивай ты себе голову всякими военными игрушками, – усмехнулся Майзель. – Ни у кого, кроме нас, под такие системы даже доктрина не разработана. А у нас уже боевые уставы написаны.
– И роторные моторы, – нам ещё когда твердили: тупик, тупик! А поршневые движки – не тупик?! У тебя, в твоей карете, тоже такой стоит?!
– Ну, почти, – Майзель, очевидно, радовался произведённому на Корабельщикова впечатлению. – Там не один двигатель, а четыре соосно, и отъём мощности динамический. Видишь ли, – догонять немцев по поршневикам не было никакого смысла. Требовался прорыв. Поэтому – роторно-лопастная схема, принципиально новые синхронизаторы вращения. В результате мы создали двигатели, которые никто, кроме нас и японцев, получивших технологию на определённых условиях, делать не умеет. Вполовину меньше деталей, технологичность, никакой вибрации – а с применением цикла Кушуля и выброс моноокиси углерода стремится к нулю, не говоря уже о прочей гадости. Кроме того, перевести его на любой тип жидкого или газообразного топлива – хоть на водород – для толкового инженера работы на пару недель.
– Послушай, а вот эта установка, бестопливная электростанция, – это же невозможно!
– Ну, это не вечный двигатель, – возразил Майзель, – для запуска всё равно требуется энергия извне. Но соотношение, и КПД – сам понимаешь, в нашу пользу. Это ты увидел такое впервые – а у нас уже работает, и довольно много, где.
– Конец диктатуре нефти и газа. Вообще. Так вот почему ты говорил – вам нефть не нужна!
– А какой был соблазн, а? – ухмыльнулся Майзель. – Нет, Дюхон. Нормальные герои всегда идут в обход.
– Это у тебя называется – «обход»?! – фыркнул Андрей. – Да это… Послушай, – вдруг подозрительно прищурился Андрей. – Но кто-то же должен был на начальном этапе определить, какие именно направления работ обладают потенциалом, а какие – всего-навсего бред? Кто этим занимался? Исходя из каких критериев? Стоп. Я, кажется, понял.
Майзель ничего не сказал вслух – только кивнул.
– Навсегда, – подняв брови, потряс головой Корабельщиков. – Ушли вперёд навсегда.