– Вели?! Что за слова, – ты только послушай себя! Как я могу повелеть такое?! Кто я ему – бог, царь, воинский начальник?! Он мужчина, он отвечает за свою семью, за своих женщин, за свою страну, за свой выбор. Не могу я ему ничего повелеть. Это невозможно, – Майзель покачал головой. – Неужто так сложно это понять?
– Я не спрашиваю, возможно или нет, сложно или просто. Мне нет никакого дела до ваших мужских соревнований, кто из вас круче и кто кому приказывает. Татьяна с Сонечкой должны приехать. Точка.
– Я действительно не могу отдать такого приказа. А если отдам, он не послушается.
– Тогда я сама позвоню. Меня он послушается?
– Нет, Ёлка, – Майзель вздохнул. – Не послушается. Это война.
– К чёрту ваши войны! – повысила голос Елена и хлопнула по столу ладонью. – Чёрт вас подери всех совсем, с вашими войнами, понятно?! Я прошу тебя!
– Обещаю, я позвоню. Но это бесполезно.
– Почему?!
– Они нужны друг другу, ангел мой, – мягко произнёс Майзель. – Они решили драться. Вместе решили – вместе драться. Я уважаю их выбор. И ты должна.
– Я боюсь, ящерка, – Елена опустила плечи и умоляюще взглянула на Майзеля.
– Я тоже, – проворчал он.
– Но ведь ты позвонишь?
– Тебе приснилось что-то?! – кажется, Майзель начал терять терпение. – Что с тобой?!
– Это был не сон, – криво усмехнулась Елена. – Морок, мираж – я не знаю. Я видела Сонечку. Она просила забрать её и маму с папой.
– Ёлка, ты пугаешь меня, – Майзель сжал её пальцы. – Это абсент, никотин, избыток кофеина и недостаток калорий. Обещаю, – если ты не начнёшь есть, как человек, я запру тебя на кухне у Втешечки. Там тебе придётся есть – иначе слюной захлебнёшься.
– Я совсем не расположена к шуткам, – прищурилась Елена. – Я не могу тебе объяснить, Дракон. Я сама всегда хохотала над всякими видениями и предчувствиями. Но я её видела, слышала – как живую. Трогала её волосы. Чувствовала её запах, – Елена всхлипнула. – Прости.
– Та-а-ак, – зловеще протянул Майзель. – Мы, кажется, договаривались, – не трогать эту тему. Никогда.
– При чём тут «эта тема»?! – взвилась Елена. – Они в опасности, а ты ничего не предпринимаешь! Пусть хотя бы Сонечку привезут!
– И кто с ней здесь будет возиться? – вкрадчиво спросил Майзель. – Уж случайно, не ты ли?
– Я, – прошептала она и опустила голову.
Он прав, закусила Елена губу. Конечно, это всё она – «эта тема».
Елена выпрямилась:
– Я очень хочу ребёнка, Дракон. Знаешь, почему? Я хочу иметь право быть рядом с тобой. Мне очень нужно быть с тобой рядом, – но какое я имею право, если я не могу?! Разве можно жить вместе только ради салюта в постели и вечных споров о судьбах этого проклятого мира?! Не бывает семьи без детей. Так повелось от начала времён, и никто не в силах изменить порядок вещей. Никому не дано. Даже тебе. А ведь я пыталась, и не раз, – от горечи, наполнявшей её голос, у Майзеля закружилась голова. – Ничего никуда не проходит. А если и попадает туда с посторонней помощью, то ни за что не цепляется и погибает, и приходится доставать. И я больше никогда в жизни не позволю никому лезть в меня этими железными…
Елена словно подавилась последними словами и смолкла.
– Ангел мой, – хрипло сказал Майзель и взялся рукой за горло. – Ангел мой, что такое ты говоришь?!
Елена сидела молча, опустив подбородок на грудь. Майзель тоже молчал.
Он вдруг отодвинулся от стола, – хотел подняться. Но передумал.
– Я позвоню Андрею, поскольку уже обещал. А теперь послушай меня.
– Дракон!
– Послушай меня!
Елена показалось, будто по дому прокатился раскат грома.
– Говори, пожалуйста, тише.
– Елена. Ты нужна мне. Я хочу быть с тобой. Если права – быть рядом со мной – нет у тебя, его никто не получит. Никакая другая женщина. Никогда. Клянусь.
Снова повисла опасная тишина.
– Ты впервые произнёс это слово – «клянусь», – чуть слышно проговорила Елена. – Прежде – ни разу. Мне всегда казалось, ты нарочно избегаешь его. Я права?
– Да. Еврею запрещено клясться. Лишь в одном случае клясться дозволено: когда точно известно – клятва будет исполнена. Вопреки всему, несмотря ни на что. Так вот – я поклялся.
– Дракон, – голос Елены дрогнул. – Дракон. Ты понимаешь, что сказал?
– О, да, жизнь моя, – он усмехнулся. – Я – понимаю.
– Перестань корчить эту рожу, сейчас же, – Елена поставила локти на стол, уронила между ними голову, запустила пальцы себе в волосы, сжала, закрыла глаза.
Господи Иисусе, Пресвятая Дева, в отчаянии подумала Елена. Пани Руженка, простите меня. Я не хотела. Это вовсе не я – это он. Сам. Да что же это такое?!
Андрей уже ехал домой, когда на экране бортового компьютера появилась знакомая заставка, сигнализирующая о личном звонке Дракона. Корабельщиков нажал кнопку ответа:
– Привет. Пока никаких важных новостей.
– Ты должен срочно приехать.
– Зачем?
– Я не хочу тебя потерять.
– Не хочешь? Или не можешь?
– Не хочу. Это значит – и не могу. Приезжайте немедленно.
– Не можешь. А придётся, – Андрей усмехнулся.
– Дюхон, я не шучу.