– Я тоже. Всё в порядке, Дракон. Я не могу никуда ехать сейчас. Даже на один день. Люди только-только начали распрямляться. И у тебя никого нет, кроме нас. Если мы не справимся, всё опять остановится и замрёт на многие годы. Что ты можешь без нас?
– Не так много. Увы.
– Вот видишь. И я нужен тебе здесь, а не там. Иначе всё может рухнуть.
– Ты нужен мне живой и невредимый. Мне плевать на все мои планы, если они стоят жизни тем, кого я люблю.
– Возможно, ты и веришь сейчас в это. Пока ты это говоришь. Но на самом деле это не так. Нельзя принести свободу на штыках, такая свобода никому не нужна. И это не твой план, а наш, помнишь?
– Отправь ко мне Татьяну с малышкой.
– Она не уедет. Ты не знаешь её. У нас – медовый месяц, Дракон. Правда, – Корабельщиков улыбнулся. – Это не шутка, я совершенно серьёзно. Спасибо тебе.
– Мне? При чём здесь я?!
– Это всё из-за тебя, – Андрей вздохнул и снова улыбнулся. – Мы стали так близки с тех пор, как это началось. Я даже подумать не мог, что так люблю её. И что она любит меня – так. У нас будет ещё ребёнок, Дракон. Танечка была на УЗИ позавчера. – Ему показалось, что он услышал какой-то посторонний звук. – Что?
– Нет. Ничего, – после паузы сказал Майзель странным голосом. – Пришли их сюда. Обеих. Немедленно. Это приказ.
– Ты не можешь отдать такой приказ, – Андрей на миг оторвал взгляд от дороги. – Тем более – мне. Твои инструменты ничего не значат, если нет людей, умеющих и желающих их применять. И заменить нас некем. Ни меня, ни Таню. И ты это знаешь. И вообще, – у нас есть прикрытие.
– Тогда я не приказываю. Прошу. Дюхон.
– Я поговорю с Таней, – сжал губы в нитку Андрей. – Но я не вижу причин, по которым она согласится. Мы рискуем не больше других! Пашка, Ваковский. Олеся, – я спросил Пашку, что ей подарить на совершеннолетие, – ты знаешь, что он ответил?! Паспорт! Ты бы видел её глаза, когда… Миллион человек, – он снова посмотрел на экран. – И у каждого – муж или жена, брат, сестра, ребёнок. Ты всех вывезешь в Корону?! И зачем тогда всё?!
– Я тебя люблю, – прокашлявшись, произнёс Майзель. – Не смей подыхать, понял?
– Ты меня не бери на «понял», – тихо ответил Андрей. – Я теперь сам всех на «понял» беру. До связи, Дракон. Я тоже тебя люблю.
– Ты всё слышала, – повернулся Майзель к Елене, когда экран погас.
– Да, – кивнула Елена. – Мы возвращаемся в Прагу. Нужно с этим всем как можно скорее покончить, только тогда они будут в безопасности. Я поговорю с нашими, с Мариной, с людьми в Польше, – наверняка есть ещё какие-то ресурсы, возможности, которые вы с Вацлавом не задействовали, – она посмотрела на Майзеля и упрямо выставила вперёд подбородок. – Драконище. Я же сказала: я вернулась. Я никуда от тебя не денусь. Обещаю каждый вечер приходить домой. Клянусь.
– Ты уже обещала, – тихо возразил Майзель, глядя в пол.
– Ты – как ребёнок, – вздохнула Елена.
Может, вместо ребёнка у меня – ты, подумала Елена. Может быть, я даже этому рада? Может, так всё и должно было случиться?
Елена шагнула к Майзелю и села к нему на колени. Обняв за шею, заглянула в глаза:
– Я с тобой, Драконище. И будь что будет.
– Хорошо, – кивнул он. – Уезжаем. Завтра утром.
– А сейчас нельзя?
– Нет, – ухмыльнулся он. – Сейчас у нас другая программа.
– Драконище, – прошептала Елена, чувствуя, как наливаются рубиновым светом мочки её ушей. – Ты ящерица озабоченная, вот ты кто!
Больше она ничего сказать не успела. Честно признаться, – не очень-то и хотелось.
– Я поняла, Андрей Андреевич, – голос Галины звучал взволнованно, хотя она и старалась не терять самообладания. – Вы уверены, демонстрация состоится?
– Абсолютно, – подтвердил Корабельщиков. – Разве я единственный источник?
– Нет, конечно, – Галина вздохнула. И, не удержавшись, воскликнула: – Но ведь это бессмысленно!
– Зависит от того, что понимать под смыслом, – вздохнул Андрей. – Если мы говорим о грамотном сопротивлении режиму, – да, бессмысленно. А если о своеобразном отчёте за освоение полученных средств – напротив, осмысленно, и весьма. К тому же не следует сбрасывать со счетов кропотливую работу спецслужб среди организаторов.
– За столько лет уже можно было догадаться – прямая демократия не работает в имеющихся условиях, власть только консолидируется, вяжет кровью исполнителей, – Галина раздражённо фыркнула. – Неужели не ясно, – эти евроохламоны только подставляют людей под удар!
– Ну, мы с вами понимаем, кому и почему это выгодно, – горько усмехнулся Корабельщиков. – Утешает одно: вывести много народу на улицы у них наверняка не получится.
– Как же они мне надоели, – прошипела пани Геллер. – Достойные партнёры властей, нечего сказать, – то же убожество, та же косность, ноль стратегии да переписанные у евросоциалистов лозунги! Вот с ними и тусуются одни и те же персонажи!
– А откуда взяться идеям, Галина? – печально спросил Андрей. – В сложившейся ситуации ничего иного и ожидать не приходится.
– Чёрт с ними. Сколько народу, по-вашему, примет участие в шествии?