– Как вы считаете, возможен ли мирный выход из создавшегося положения? – попробовал Махалов направить дискуссию в нужное передаче русло.
– Подними «бацька» свои заграбки в самом начале, Дракон, может, и выплюнул бы его где-нибудь в Пхеньяне, да ещё бы и пенсию ему определил за «помяркоунасць»[68]. Но теперь – не думаю, будто убийство Вишневецкой ему простят и станут с ним договариваться о мирной передаче власти, – воинственно встряхнула головой Новгородская. – Убийство дипломата такого ранга, с таким послужным списком – это вообще какое-то средневековье! Безусловно, Вацлав воспримет это как личное оскорбление, которое можно смыть только кровью. Честно сказать, я даже не представляю себе, на что способен до такой степени разъярённый «Император Вселенной». Кстати, траур по Вишневецкой объявлен не только в Короне, но и в Польше! Не исключено, что охота за «бацькой» станет любимым видом спорта в Короне, и даже в Пхеньяне ему не удастся спрятаться от жаждущих поднести обожаемому монарху сушёную голову этого болвана на блюдечке! Специалистов там по таким делам, как я понимаю, предостаточно. Или его действительно оставят на сорок секунд наедине с Квамбингой. А этот парень слов на ветер не бросает!
– Крокодил с зубами мыши, – хмыкнул Штольц. – Как он там ещё сказал – выдерну хребет и съем твою печень? Да уж, император Намболы – колоритнейший персонаж, в этом ему не откажешь!
– Невозможно поверить, что руководитель государства, осуществляющего в настоящий момент, вероятно, самую потрясающую после библейского Исхода гуманитарную операцию в истории человечества, позволил себе такую дикую первобытную выходку, – процедил Суриков. – Выступить с подобной речью по национальному телевидению! Оправдать это можно лишь состоянием аффекта, в котором его величество находился после неудавшегося покушения.
– Да?! – притворно изумилась Новгородская. – По-моему, весь мир ему рукоплещет! А жёны Красницкого, Захарчука и Гончаренко, – тех самых, кого бацькины бандюки в спецназовских беретиках растворили в ванне с серной кислотой – наверняка не откажутся при этом поприсутствовать!
– Не понимаю, как женщина может быть такой кровожадной, – воздел очи горе Суриков.
– Потому что всё время думаете только о деньгах, – прошипела Новгородская, – потому что у вас не осталось ни совести, ни чести, и человеческих чувств вы испытывать не можете! Предложите выкуп за своего сероусого корефана, – увидите, как ваши вонючие пиастры запихают вам в глотку! Вы доигрались, господа, – «Валькирия» выбросила руку в сторону Сурикова. – По-настоящему доигрались. Вы думали, продавая через «бацьку» отсыревшие ракеты от «Катюш» ворам и разбойникам в арафатках, вы сумеете спрятаться с деньгами?! Ну, так вы убедились: не вышло! Что вы собираетесь делать теперь – вот что мне интересно!
– С удовольствием развею туман вокруг этого вопроса, Калерия Игоревна, – кивнул Суриков. – Вы, вероятно, в курсе, – целый ряд наших решений, особенно в экономической области, стал неприятным сюрпризом для, как его тут не без иронии называют, «батьки». Например, поставки нефти сверх необходимых потребностям Республики объёмов будут теперь облагаться стопроцентным налогом. Сотрудники Федеральной Службы безопасности провели ряд специальных мероприятий, отследили и нейтрализовали лоббистов союзника, – последнее слово Суриков произнёс, отчётливо поморщившись. – Активисты и организаторы движения «За Батьку!» официально уведомлены о том, что их деятельность частично подпадает под статью двести восьмидесятую уголовного кодекса России – призывы к насильственному свержению конституционного строя, поскольку ненасильственным способом добиться выполнения программы движения не представляется возможным. Предприняты и другие шаги, распространяться о которых я в формате передачи не считаю возможным, опять же по соображениям государственной безопасности. Надеюсь, всё перечисленное будет правильно и своевременно интерпретировано теми, кто принимает решения. Необратимые, прошу заметить, решения, господа.
– Это всё даже не полумеры, а какая-то смехотворная – ввиду разворачивающегося противостояния – мышиная возня, – всплеснула руками Новгородская. – Не понимаю, какие могут быть у руководства России сантименты к этому огородному пугалу!
– Почему же обязательно сантименты? – пожал плечами Суриков. – Нам без конца пеняют, дескать, он – наша креатура, наш ставленник, чуть ли не агент на зарплате! Это же чепуха, и любой здравомыслящий человек это понимает. Я даже доказательств никаких приводить не намерен – невозможно без конца опровергать всякие глупости и гнусности, в которых нас постоянно обвиняют. Нам приходится работать с тем руководством Республики, которое имеется, – а с кем, спрашивается, ещё? Даже странно слышать, так сказать, альтернативные варианты. Не с митингующими же на площади нам вести переговоры и заключать государственные соглашения?! Что имеем, с тем и работаем, знаете ли!