– Я его слепила из того, что было, а потом – что было, то и полюбила! – продекламировала Новгородская своим неповторимым голосом. – Так у вас получается?
– Если уж говорить о сантиментах, – проигнорировал её подначку Суриков, – то сантименты у нас к народу Республики. Братскому, между прочим, народу. Как бы нас не делили и не растаскивали – границы, случается, проходят совсем не там, где их рисуют в угоду политической конъюнктуре.
– Вот именно, – плотоядно потёрла руки Новгородская. – Могу, как историк, по секрету сообщить вам, Владислав Петрович, – границы Великого Княжества Литовского, которым собирается порулить Вацлав Пятый, и уже, по его собственному любимому выражению, не «если», а «когда», пролегали недалеко от Твери, и московские князья у него в вассалах хаживали! И княжество это звалось – русское, литовское и жемойтское, – русское, прошу обратить на это самое пристальное внимание! Вам, может быть, в школе не рассказывали, – но конституция у княжества имелась ещё за сто лет до того, как царь Иванушка Васильевич ноженьками топотать изволили, – мол, я в своих холопях волен. На русском языке, прошу заметить, конституция! И как бы смоляне да тверичи не вспомнили, что в княжестве они в своих городах по Магдебургскому праву жили и во Флоренцию беспошлинно торговать ездили!
– Если ваше ненаглядное княжество было таким идеальным – отчего ж оно сгинуло без следа? – удивился Суриков.
– А вы бы поинтересовались – как вам самим без следа не сгинуть!
– Я полагаю, моё присутствие здесь сделалось совершенно излишним, – Суриков медленно повернул голову в сторону Махалова, и тот непроизвольно поёжился. – Кажется, позиции сторон более чем ясны.
– Вы элементарно боитесь, – насмешливо прищурилась Новгородская. – Корона – воплощение вашего ужаса перед вызовами грядущего, ответить на которые вы не хотите и не способны! Вооружённые её технологиями люди меньше, чем за год, без единого выстрела практически свернули шею «бацьке», а её спецназ, высадившись в Столице, всего лишь поставит свинцовую точку во всей этой истории. И если на несчастную Республику Дракону потребовался год, то с вами он, учитывая полученный опыт, справится ещё быстрее! Неужели вы думаете, будто он остановится в Республике?! Может быть, впервые в жизни я согласна с господином Тукановским. Только по-настоящему предприимчивый, деловой человек, свободный и полный идей, каким, без всякого сомнения, является «Дракон» Майзель, мог не только взяться за осуществление подобного проекта, но и довести его до воплощения. Только пример настоящей свободы может привести к свободе других! Не удивлюсь, узнав, что и за происходящим сейчас в Намболе стоят руководимые им деловые структуры, – да, по-моему, в этом уже никто не сомневается! И с этой мощью, с этой силой света вы собираетесь воевать, против неё интригуете и копошитесь?! Если да – вы ещё менее вменяемы и адекватны, нежели Тукановский со своим перформансом!
Если не по форме, то по существу, подумал Махалов, боюсь, Валькирия чертовски права. И утопить «бацьку» в его собственном гуано, – нет, как хотите, а в этом есть что-то от божьей кары!
– Благодарю вас за приглашение на передачу, Андрей, – Суриков встал и снял обруч с микрофоном. – К сожалению, вынужден откланяться, – я ведь даже не публичный политик, а чиновник, и мне пора вернуться к исполнению моих непосредственных обязанностей. Было любопытно. Всего хорошего, господа!
– Надеюсь, ваш диктофон исправен, Владислав Петрович, – ядовито улыбнулась «Валькирия», – и президент услышит всё в деталях, до последнего словечка. Хотелось бы, чтобы вы поняли – свобода, даже такая половинчатая, как у нас, чревата последствиями не только для политиков, но и для чиновников, злоупотребляющих доверием и терпением народа!
– Всё это замечательно, пафосно и необычайно благородно, госпожа Новгородская, – уже стоящий в дверях Суриков вдруг повернулся. – И всё же я советовал бы вам задаться двумя – пока только двумя – вопросами: кто так неистово жаждет столкнуть нас и Корону лбами где-нибудь на берегах Березины? Кто – и зачем? Да, у меня пока нет на них ответов. Нет их и у президента. Но мы уже задали их себе, а вам, судя по выражению вашего лица, это пока только предстоит. Искренне желаю вам не только озадачиться указанными вопросами, но и поисками ответов на них. Я же, с вашего позволения, займусь тем же самым. Желаю здравствовать, – Суриков пригладил рукой волосы – жест, напоминающий надевание несуществующей шляпы, и скрылся за дверью.
Посмотрев вслед Сурикову, Махалов перевёл недоумевающе-встревоженный взгляд на Новгородскую. И, кажется, впервые увидел на лице «Валькирии» нечто вроде замешательства.
Елена села на скамейку под «грибком» во дворе, достала телефон и набрала номер. Мужской голос – с опаской – ответил после пятого или шестого гудка:
– Алло?
– Привет, Платон, – улыбнулась Елена. – Такая ночь. Не хочешь выйти и поболтать со мной?