– Госпожа Томанова, вам никто не собирается наносить вред. Наш сотрудник только проверит у вас на предмет наличия оружия.
– А по-человечески вы говорить разучились? – усмехнулась Елена. – Наносить вред, предмет наличия… Какое оружие?! Вы обалдели?!
– Служба, госпожа Томанова.
– Ах, разумеется, – фыркнула Елена. – Проверяйте, но без рук. Иначе пожалеете.
«Мухомор» обвёл её сканером, – раз, другой. Третий. Металлоискатель даже не вякнул. Елена знала, – «чешуя» глушит частоту, на которой работают приборы контроля. Судя по всему, охранники даже не подозревали об этом. Я сама сейчас – оружие, подумала Елена. А вы даже представить себе такого не в состоянии!
– Порядочек, – проворчал белёсый. – Чё вопила-то, спрашивается?!
Взгляд, которым смерила его Елена, отбил у «мухомора» охоту пререкаться дальше, и он ретировался, загородившись спасительным столиком. Охранник у лифта отступил в сторону, пропуская Елену к дверям кабины.
Они спустились в подземную часть, прошли по коридору, миновали – уже без досмотра – ещё два поста охраны (ну, и для чего они тут тогда, подумала Елена, – для мебели, что ли?), приёмную, – и вошли в кабинет.
«Бацька» восседал в торце Т-образного стола, и по обе стороны его истуканами возвышались бессловесные болваны – вид у них, по крайней мере, был именно такой – в краповых беретах с автоматами. Зелёно-бурый болотный камуфляж «бацьки» (совершенно неуместный в городе и тем более в бункере) украшали широченные погоны, на которых яркими пятнами светились гербы Республики и огромные золотые звёзды, превращавшие маскировочные свойства наряда в полнейшую фикцию. В этом прикиде «бацька» безупречно соответствовал своей репутации вечного двоечника, по странной прихоти устроителя насквозь жульнической лотереи посаженного порулить десятимиллионной страной. Абсурдную форму венчало кепи с какой-то невнятной кокардой. Ну, хоть пейзанского зачёса на лысину не видно – и на том спасибо, подумала Елена. Господи, сделай так, чтобы меня не стошнило, мысленно взмолилась она.
Нелепее выглядел, пожалуй, лишь президент-прокуратор (так он сам себя называл) одной маленькой, но гордой южноазиатской державы, куда Елену занесло на заре её журналистской карьеры. И страна, и люди оказались, как нарочно, удивительно милыми, тёплыми и солнечными, словно небо над горными склонами этой самой страны. А президент-прокуратор, предвкушая мировую известность и поток инвестиций, живописал Елене свой тяжкий труд на благо родины, помогая себе руками, ногами и всеми прочими частями тела, при этом раздевая гостью глазами и поминутно облизываясь. В очерке для «Курьера» Елена сладострастно разорвала это ходячее недоразумение в клочья, как Тузик – тряпку, острыми, молодыми зубами. Прошло много лет, и однажды в редакцию явилась целая делегация парней и девушек с весёлыми, чуточку раскосыми, глазами. Улыбаясь и кланяясь, они по очереди протягивали Елене аккуратно вырезанные пожелтевшие страницы того самого номера «Курьера» вместе с тоненькими тетрадками, исписанными круглым, ровным ученическим почерком – переводом. И Елена с удовольствием, размашисто ставила на обложках тетрадей автограф. Правда, тогда ей было смешно. А сейчас – смеяться совсем не хотелось.
Не дожидаясь приглашения, Елена расстегнула плащ, – мелькнула аспидная чернота «чешуи», не позволяющая разглядеть ни складок, ни стыков скафандра, – и, отодвинув тяжеленный стул, села.
«Бацька» молчал, рассматривая Елену так жадно, словно хотел увидеть нечто, известное ему одному. У него был давящий, неприятный взгляд недоброго и загнанного в угол человека.
Елена тоже не произносила ни звука. Ладно, давай поиграем в молчанку, мысленно усмехнулась она. Надолго ли тебя хватит?
Елена просчитала верно – сначала нервы сдали у «бацьки»:
– Я хотел бы увидеть ваши полномочия, Елена.
Тембр голоса «бацьки» звучал неприятно – казалось, он вот-вот сорвётся в истерический визг.
– Пани Елена, – резко поправила она «бацьку». – Или Елена Матвеевна. Так звучит по-русски мое отчество. И вы здравствуйте, Александр, – Елена помолчала, давая ему почувствовать паузу. – Гордеевич. Если вам больше по душе совершенный официоз, можете обращаться ко мне – «госпожа Томанова».
– Ну, встреча у нас в некотором роде неформальная, – «бацька» стрельнул глазами куда-то вбок и снова уставился на гостью. – Я всяких таких официальных прозвищ не люблю, – «ваше превосходительство», и прочее. Однако на полномочия ваши, дорогая пани Елена, – Елена Матвеевна, – я всё-таки желал бы взглянуть.
– А разве вы не получили никаких сообщений из Праги? – демонстративно удивилась Елена.
– Мы получили, – снова отвёл взгляд «бацька», – но это не совсем, так сказать, документ.
– Что ж, – улыбнулась одной из своих светских улыбок Елена. – В таком случае, вот. Держите.