– Думаешь, я храбрая? – снова улыбнулась, теперь – печально, Елена. – Нет, Платоша, – я ужасная трясогузка. Но я знаю, с кем имею дело. Я умная, Платон. Это женщине, в общем, нередко мешает, – но мне сослужило хорошую службу. И поможет сейчас. Игрой природы вашему «бацьке» дано обострённое восприятие, весь комплекс звериного чутья и жизненной интуиции. У таких людей поступившие извне сигналы пробуждают сильные внутренние ощущения, и, запуская подсознание, позволяют им предпринимать действия, способствующие выживанию, в том числе политическому. Выживанию – любой ценой. Они обладают, как правило, отменным физическим здоровьем и прекрасными рефлексами. Такие, как ваш «бацька», – вампиры, высасывающие жизненную силу не только из отдельных людей. Из целого народа, из целой страны! Но их слабое место – необучаемость. У них уже есть мощная жизненная сила, столько раз их выручавшая, – всё ясно и понятно, не так ли? Не так, – Елена поправила выбившиеся из-под резинки волосы. – Ни ему, ни ему подобным нечего противопоставить преимуществам интеллектуалов. Наш мозг, наши органы чувств, реакция, интуиция и боевые навыки способны развиваться, многократно превосходя всех выживальщиков, столь же хитрых, сколь и тупых. Им отпущено от природы – но до известного предела. Дальше для них пути нет. Они все – уже в прошлом, Платон. А будущее – это мы. Я тоже – одна из наших. И знаешь, кто помог нам стать такими? Если бы не Дракон, разодравший небо над нашими головами и швырнувший нас в космос, – мы бы сейчас следовали примеру трусов и болтунов, рисующих планы умиротворения и приручения вашего «бацьки». Но мы – уже не такие. И если он хочет выжить – ему придётся не только выслушать, но и сделать, как я скажу.
– Ты сумасшедшая, – Янкович сжал ладонями лицо и содрогнулся. – А Садыков?
– Есть, кому заняться этой проблемой, Платон. Ну же, Платоша, – давай! На счету – каждая секунда!
Елена, раскрыв, протянула ему телефон. Платон взял его – осторожно, как бомбу, все ещё не слишком уверенно набрал номер. Но, когда услышал ответ, преобразился, и совсем другим голосом – голосом закадычного друга всех властей и диктаторов сразу – веско, по-барски бросил:
– Янкович. Давай мне батьку. Не рассуждать, – выполнять, твою мать!
В сопровождении невнятного типа – «сотрудника личной охраны главы Республики» – Елена вошла в здание, служившее шлюзом перед бункером. Они прошли по узкому коридору и оказались в помещении, напоминавшем пост досмотра в аэропорту: конвейер с рентгеновской установкой, две арки стационарного металлоискателя, столик с сидящим за ним охранником в штатском и лежащий на столике переносной прибор. Техника была новой и, вероятно, весьма дорогой, но выглядела при этом отчего-то необъяснимо убого, – по-сиротски, подумала Елена.
Сопровождавший Елену молча прошел сквозь арки, не обращая внимания на тревожно запульсировавший маячок наверху. Заняв позицию у дверей лифта, он прислонился спиной к стене, глубоко засунул руки в карманы и лениво задви́гал нижней челюстью. Козёл, подумала Елена. Телохранители со жвачкой в зубах – это отдавало такой дешёвой опереттой, что Елена с трудом удержалась от смешка.
Два новых охранника нарисовались рядом с первым. Тот, что сидел за столиком, – белобрысый, с красной, словно натёртой чесноком кожей лица, – мухомор какой-то, подумала Елена, – посмотрев на незваную гостью, проговорил – как проскрежетал:
– Выкладывайте всё из карманов, мадамочка. И телефончик ваш суперкрутой не забудьте.
Поколебавшись, Елена выложила телефон. Охранник повертел его в руках и, воровато покосившись на Елену, отложил аппарат как-то чуть в сторону. Елену опять разобрало – отчасти, конечно же, нервное – веселье:
– Вряд ли вам удастся позвонить своей тёще, офицер.
– Да? Это почему же? – неприятно усмехнулся тот, сально обмусоливая Елену взглядом.
– Аппарат действует только с моей биометрией. И для звонка с него вам придётся стать мной. Вам не кажется, – это будет довольно затруднительно?
– Ну, – охранник смотрел на Елену теперь безо всякой улыбки. – Да. А если мы вам пальчик отрежем, мадамочка?
Ах ты, дешёвка, сатанея от ярости, подумала Елена. Это у тебя вся биометрия – в пальце. В двадцать первом. Том, что без ногтя.
– Лучше отрежьте себе яйца, офицер, – глядя на охранника бездонными от бешенства глазами, оскалила зубы Елена. – Всё равно они вам больше никогда не пригодятся.
– Наделали себе всяких жидовских игрушек, – пробурчал «мухомор», вроде как в пустоту. – Ходят тут, командуют. Хамят. Посланники, нахер.
В глазах его тяжело плескалась ненависть, густо сочащаяся завистью и страхом, – Елена поморщилась, как будто от сортирной вони.
– Хватит, – буркнул тот, что подпирал стенку. – Давай, пускай её, хозяин ждёт.
Чесночно-белёсый лениво поднялся, сгрёб со столика рамку сканера, вразвалочку подошёл к Елене:
– Ручки подымаем, мадамочка.
– Не вздумайте прикасаться ко мне. Шею сверну, – прошипела Елена.
Тот отшатнулся и обиженно посмотрел на держащего стену плечом коллегу:
– Коляныч!