– Попробую, величество. Честное-прелестное.
– Ёлка, – Майзель посмотрел на Вацлава. Тот прищурился – метнулись желваки по щекам.
У вас даже мимика, как у братьев, сказала однажды Елена. Беленького и чёрненького. И засмеялась. Он чуть не застонал сейчас от этого воспоминания.
– Что?
– Ты как?
– Ужасно. Но это потом, Драконище. Потом. Когда я вернусь.
– Смотри, – ты обещала!
Мелодия орлоя известила о прекращении связи. Майзель сжал кулаки и зажмурился. Вацлав подошёл к нему, дотронулся до плеча, – и тут же отдёрнул руку: Майзель был весь, словно натянутая струна.
– Слав, – хрипло проговорил Майзель. – Слав, если с ней…
– Молчи. Не кличь беду, Дракон, – Вацлав крепко взял Майзеля за плечо, сжал, сильно встряхнул. – Мы их вытащим. Клянусь моими детьми. Мы их достанем оттуда. Мы всё успеем. Не смей распускаться, Дракон!
Елена с состраданием посмотрела на Янковича: Платон походил сейчас на воздушный шарик, завалившийся за диван в самый разгар фестиваля и пролежавший там пару недель. Её и саму трясло, – после того, что она услышала. И наверняка это ещё не всё! Елена прикоснулась к модулю переговорного устройства:
– Ротмистр? Слышите меня?
– Так точно, – немедленно отозвался Дольны. – Жду приказаний, пани Елена.
– Вы мне нужны прямо здесь.
– Шесть секунд, пани Елена.
Ротмистр появился действительно ровно через шесть секунд, – Елена даже представить себе не могла, как у военных такое получается: хронометры в них встроены, что ли?!
Дольны окинул взглядом трясущегося Платона и козырнул:
– Пани Елена.
– Сейчас мы с паном Янковичем сделаем ещё пару звонков, а потом вы переправите его вместе с семьёй в Прагу. Немедленно. Вызовите дополнительные силы, – в общем, организуйте эвакуацию.
– Есть организовать, – рука унтер-офицера снова взлетела к поднятому забралу шлема. – Разрешите выполнять?
Елена кивнула в ответ – козырять ей показалось ужасно глупым. Она даже улыбнулась.
– Платон, – Елена потрясла Янковича за рыхлое, как студень, плечо. – Платон, очнись.
– А?! – вскинулся Янкович и, как будто спохватившись, тотчас полез за флягой.
Елена выхватила у него ёмкость со спиртным и швырнула в кусты:
– Ну, всё! Хватит! Слушай меня, Платон!
– Господи, тише, Елена, – взмолился, озираясь, Янкович. – Это твой солдат был, что ли?!
– Нет, это являлся к тебе ангел небесный, Платон. Я не шучу.
– Не понимаю, – Янкович затряс головой, словно ужаленная слепнем лошадь. – Я не…
– Платон, – прошипела Елена, – успокойся. Сейчас ты сделаешь ещё один звонок и пойдёшь собирать свою семью в дорогу. Очень тихо и быстро. Не отключай телефоны, это может их насторожить. Понял меня или врезать тебе по физиономии?
– Давай, врежь, – согласился Янкович. – Зачем я вам нужен, Елена? Какой с меня толк? Я
– Мы все нужны друг другу, – Елена дотронулась до его руки. – Мы же люди, Платон!
– Думаешь, они успеют? – с надеждой спросил Янкович. Со своими усищами он походил на усталого, беспомощного тюленя – тюленя с глазами побитой собаки. – Елена! Пожалуйста, скажи мне, что вы успеете!
– Мы непременно успеем, Платон, – самым решительным тоном, на который оказалась способна, заявила Елена. – А теперь – набирай!
– Кого?!
– «Бацьку».
– Да ты рехнулась, – Янкович рухнул обратно на скамейку и выставил ладони перед собой, защищаясь. – Ты спятила! Что я ему скажу?!
– Скажешь – с ним хочет встретиться его последняя надежда выйти из этой передряги живым. Личный посланник Дракона.
– Вот прямо так и сказать?! – разглядывая Елену, как будто та сама превратилась в Дракона, переспросил Янкович. – Нет, ты спятила. Я не могу. Это самоубийство.
– Можешь, Платон, – Елена присела перед ним на корточки. – Платоша. Я очень тебя прошу. Очень-очень. Не бойся. Когда я войду к нему, ты будешь уже далеко. А я смогу его уговорить. Охмурить, если потребуется. Мне есть, ради кого – и ради чего – рисковать. Ну?!
– И ты сможешь?! – Янкович смотрел на Елену с благоговейным ужасом. – Он же никому не верит. И тебе не поверит. Он тебя убьёт!
– Меня невозможно убить, Платон, – снисходительно улыбнулась Елена. – И я могу то, что больше никому не под силу. Как и Дракон. А я – его женщина, и мы с ним оба об этом знаем. Даже лучше, чем нам обоим, наверное, хочется. А «бацьку» вашего я не боюсь, Платон, – ласково, как ребёнку, улыбнулась Елена.
– Почему?! – прошептал Янкович.