– Я тебе сообщу, когда получу результаты. А пока придержи свой зелёненький пафос для тупиц, скудоумием которых злоупотребляют наши ненавистники из «Юнайтед фудс», пытаясь помешать нам работать в Южной Америке и в Азии – пока мы ещё не прибрали их к рукам.
– Приберёте, не переживайте так, – съязвила Елена. – А что случилось в Будапеште?
– У Иштвана – не смертельный, но довольно неприятный конфликт с бюджетной комиссией парламента. Два года назад они бы и не вякнули, а нынче – осмелели. Иштван несколько опрометчиво поддержал министра транспорта и коммуникаций, который переоценил компетентность своего аппарата. В общем, нужно явить своё расположение: сделать пару кругов по Буде и Пешту, купить газету в киоске, где я всегда это делаю, наведываясь туда. Должен пойти слушок: сам Дракон приехал поддержать нашего короля, значит, все будет отлично! Нужно напомнить, кто в доме хозяин, потрепать Иштвана по плечу и отсыпать ему ирисок для заклеивания образовавшейся пробоины, чмокнуть в щёчку Беату, а неуёмному поборнику демократии объяснить – даже король может ошибиться, но это не повод катить на него бочку. Всё-таки Иштван – любимый народом монарх, и следует быть поосторожнее с выражениями. В общем, я ещё не решил, что я с этой депутой сделаю, – может, ухо ему откушу, может, нос. Посмотрим по обстоятельствам.
Майзель бросил взгляд на Елену и, довольный, расхохотался:
– Бьюсь об заклад – ты решила, будто я и впрямь нанесу депутату тяжкие телесные повреждения! Ну, сознавайся!
– Вовсе нет, – соврала Елена. – Но вы, тем не менее, иезуит и манипулятор. А Иштван не может взять и заявить: дескать, министр не справился, и отправить его в отставку?
– Нет, «просто» не может. Всё не так просто, пани Елена, – Майзель посмотрел на неё и покачал головой. – Иштван не может так сказать. И Вацлав не может. И я не могу. Если подчинённый не справился, значит, мы виноваты: либо выбрали не того человека, либо поставили задачу, превышающую уровень его компетенции. А это не его ошибка, а наша. Мы выбираем себе помощников не по принципу личной преданности, не тех, у кого язык подлиннее да поизвилистее, чтобы ловчее лизнуть. С нами работают те, для кого дело их жизни превыше всего. Подвижники. Беззаветно преданные не нам – делу. Умеющие думать.
– И где же вы их берёте?!
– Везде. Люди есть, – нужно лишь научиться сдувать с них мусор. Но ты это ещё увидишь.
– Надеюсь, – проворчала Елена. – И за сколько времени вы планируете управиться?
– Два часа, может, два с половиной.
– Сколько?!
– Кстати, генерал Михальчик устами её величества велел мне не покидать страны, – Елена чуть подалась вперёд на сиденье, пытаясь рассмотреть крепость на холме, огибаемом струнной дорогой. – Мне не влетит за самовольную отлучку?
– В моём сопровождении ты можешь покидать что угодно в каком угодно направлении, – успокоил её Майзель. – На этот счёт у Михальчика возражений не будет.
– Да, о таком телохранителе я и не мечтала, – фыркнула Елена.
– И чем я тебя в этом качестве не устраиваю? – почти искренне обиделся Майзель.
– Устраиваете, – поспешила утешить его Елена. – Иногда мне кажется, я помещусь в нагрудном кармане этого вашего… сюртука. И вид у вас вполне устрашающий, чего уж там.
– Михальчик не преувеличивает, – теперь Майзель сделался серьёзен. – Ты сильно разозлила нескольких весьма влиятельных фигурок на великой, выражаясь суконным языком геополитики, шахматной доске, а мы не можем позволить им до тебя дотянуться.
– ГеопоДлитики, – прошипела Елена. – Ненавижу это слово, выдуманное протонацистами и подхваченное болтунами-«евразийцами», которым нет дела до людей! Им бы только континенты двигать! Ди эрсте колонне марширт, ди цвайте колонне марширт, – какая гадость! И с какой это стати вы все вдруг воспылали ко мне столь трепетной любовью!?
Как же она ослепительна в ярости, подумал Майзель, любуясь спутницей. Вацлав – молодец.
– Ну?! – вернула его на землю Елена. – Ответьте, вместо того, чтобы на меня пялиться!
– Разве Марина не объяснила?
– Туманно, – созналась Елена. – Нельзя ли поподробнее?
– Просто ты – одна из немногих, кто отказался стать инструментом. Ты стремишься говорить людям правду, – конечно, так, как ты её понимаешь. И пытаешься понять, разобраться, – где правда, в чём её суть. Увы, многие, если не большинство твоих коллег давно не интересуются людьми, для которых работают. А у тебя такой интерес сохранился, – уж не знаю, наверное, чудом, иначе не скажешь.
– А разве не вы манипулируете прессой?!
– И мы тоже. Но ты ведь не поддаёшься, – улыбнулся Майзель. – Именно поэтому мне с тобой так весело.
– Ясно, – приподняла брови Елена, всем существом сопротивляясь пониманию его правоты, чувствуя, как от этого немудрящего, в общем, комплимента глаза сами собой наполняются слезами. Чёрт возьми, да это голос у него такой, попыталась приструнить себя Елена. – И что – или кто – конкретно мне грозит?
– Конкретику сейчас как раз выясняет Михальчик. Как только он узнает что-либо интересное, тебя тотчас же известят.