– Соньку я вечером заберу. А вы после завтрака отправитесь любоваться пейзажами и музеями. Лизе я уже позвонил, – он подмигнул Андрею.
– Что это ещё за Лиза такая?! – грозно подбоченилась Татьяна. – Ну-ка, ну-ка?!
– Не волнуйся, Танюша, – Майзель осторожно взял её под руку, увлекая за собой и Андрея. – Соблазнить твоего благоверного даже в твоё отсутствие не удалось, а уж в присутствии – совсем ничего не выйдет.
– Смотрите вы все у меня, – крепко сжатым кулаком погрозила им обоим Татьяна.
Сонечка обняла Майзеля за шею, чмокнула в щёку и отстранилась:
– Дракон, а ты нас ещё к себе пригласишь?
– Обязательно, Софья Андревна. Тебе понравилось?
– Очень, – закивала девочка.
– А что больше всего?
– Принцессы, чешуя и пещера с саблей. И пони.
– Вот и отлично. Я рад. Принцессы велели тебя за них поцеловать. Можно?
– Можно. Только не люблю я эти телячьи нежности.
– Я тихонечко, – Майзель поцеловал Сонечку в лоб. – До свидания, Софья Андревна. Я буду по тебе скучать.
– Я тоже, – вздохнула Сонечка. И, снова обняв его, прошептала в самое ухо: – А сказка ещё будет, когда мы опять приедем?
– Обязательно, – тоже шёпотом ответил Майзель. – Эта сказка не кончится никогда, Софья Андревна. Обещаю.
– Честное-пречестное драконье?
– Честное-пречестное драконье, – он опустил девочку на землю и легонько подтолкнул к родителям: – Ну, беги, дружочек.
Майзель смотрел вслед лайнеру, пока тот не скрылся в ослепительном небе. И только после этого повернулся к Богушеку:
– Я люблю этих ребят, Гонта. Не спускай с них глаз.
Подполковник КГБ Геннадий Юрьевич Смоленчик, уволенный в запас в связи с переходом на работу в ОАЦ – объединённый аналитический центр – недавно созданный указом Президента Республики для координации деятельности всех республиканских спецслужб, – запер и опечатал кабинет, размашисто расписался, передавая ключи дежурному, и спустился в гараж.
Устроившись на водительском кресле, Смоленчик вздохнул и поморщился: настроение было, как он сам это называл, «не важнец». Поступившее задание на фигурантов ни радости, ни даже охотничьего азарта, способного эту самую радость хоть в какой-то мере, худо-бедно, заменить, не вызывало: слишком всё предсказуемо. Да и фигуранты ни прятаться по конспиративным квартирам, ни петлять по городу, путая шпиков, ни раскладывать шифровки по тайникам не собирались. К тому же Смоленчик прекрасно понимал, откуда у этого задания ноги растут. Нет, недаром настоящие, старой закалки жандармы не любили с политическими работать: ни славы не сыщешь, ни благодарности от начальства, подумал, опять вздыхая, Смоленчик. Одно сплошное расстройство.
Повернув ключ зажигания и услышав спокойный рокот мгновенно отозвавшегося мотора, подполковник бросил рассеянный взгляд на часы посередине консоли – и ещё немного расстроился. Согласно заводской инструкции, часы должны были ловить сигнал точного времени с одной из специальных передающих станций. Увы, ближайшая такая станция находилась в Праге, и до границы Республики не «достреливала» самую малость – каких-то пару десятков километров. Казалось бы, мелочь, – но перфекционист и педант Смоленчик считал это чуть ли не личным выпадом. И пусть это была единственная деталь автомобиля, работавшая не безупречно, – Смоленчик вспоминал и лелеял обиду всякий раз, садясь за руль.
Буквально в квартале от дома Смоленчик, уже расслабившийся мыслями и телом в преддверии ужина и уюта, едва успел среагировать, ударив по тормозам, – наперерез ему выскочил, взревев сиреной и сверкая мигалками, ДПС.
Отфыркавшись, Смоленчик опустил боковое стекло и уставился на бравого милиционера – вопросительно и сердито, краем глаза фиксируя автомобиль патруля – новёхонький внедорожник, обвешанный хромированными дугами и дополнительными фонарями.
– Капитан Чехов, – козырнул подтянутый усач. – Документики предъявите, пожалуйста. Права, техпаспорт, удостоверение личности.
Сам факт остановки машины с номерами ОАЦ уже являл собой, как теперь модно сделалось выражаться, «разрыв шаблона». Ощущая жгучее желание разобраться в недоразумении – а чем ещё это могло быть, кроме как недоразумением?! – Смоленчик протянул капитану требуемые права и техпаспорт, а потом, предвкушая реакцию «гусара», как он уже мысленно окрестил капитана, развернул перед ним служебное удостоверение.
Поведение дэпээсника определённо озадачило Смоленчика. Возможно, поэтому он не издал ни звука, когда гаишник, снова козырнув, кивнул, словно видел подобные удостоверения по сто раз на дню, и спокойно направился к патрульной машине.
Он вернулся за секунду до того, как раздражение Смоленчика переросло в беспокойство. В руках у капитана не было ничего, кроме диска с красным сигналом – основного «оружия» сотрудников дорожной инспекции. Подполковник снова опустил стекло водительской двери:
– В чём проблема, капитан?!