– О, это чувство мне очень знакомо, – медленно проговорил Вацлав. – В стране моей юности, в Родезии, мы тоже хотели жить своим умом. У нас даже получалось. Мы жили непросто, не очень-то и богато, но мирно, достойно. Наши фермеры, давая работу десяткам и сотням тысяч чёрных мужчин и женщин, кормили пол-Африки. Нашу мраморную говядину считали первейшим деликатесом. Мы строили школы, больницы, дороги – ими пользовались все, и белые, и чёрные. Нас называли «африканской Швейцарией». Мы честно и доблестно сражались за Британию во всех её войнах, а она предала нас. Ян Смит не позволил им грабить страну, и они сделали ставку на Мугабе и Нкомо. Советские вожди даже взяли Нкомо на полное довольствие, – убедив себя, будто Нкомо представляет «угнетённый белыми страдающий зимбабвийский народ», и втянулись в «Большую Игру» в Африке, для чего у них на самом деле не было ни ресурсов, ни знаний, ни опыта, ни оснований. А у нас не было угнетения – было сотрудничество. Не без проблем – ну, а где же без них?! Мы всего лишь не давали себя ограбить – и за это нас изгнали с нашей земли. Мы стали никчёмными париями, а Мугабе торговал страной за бесценок, и вынужденные соблюдать правила при Смите плевали на них при Мугабе. И сегодня там – усеянная трупами пустыня: ежедневно холера уносит тысячи жизней, а вирус иммунодефицита поразил почти треть населения. Слава богу, у нас есть Квамбинга, – его войска уже маршируют по вымощенным нами когда-то дорогам, и скоро Мугабе вместе со своими клевретами будет болтаться в петле. У нас, тогда, в семидесятых, ещё не было ничего – ни Дракона, ни Коронного Союза с его осязаемой мощью, и нас предали все, кого мы считали не только друзьями – братьями. Но вы – в отличие от нас, тогдашних – можете опереться на нас, сегодняшних. Мы друзей и братьев не предаём. Даю вам в этом моё королевское слово. Дракон?
– Безусловно, – наклонил голову Майзель.
– Ты просто скотина, Дракон, – набросилась на Майзеля Татьяна, едва они вышли из королевского кабинета. – Ты почему нас не предупредил, что он такой… Такой!
– Какой? – улыбаясь, поинтересовался Майзель.
– Настоящий Император Вселенной, – пробурчал Андрей. – Бог ты мой, я опомниться не могу! А как он по-русски так научился?!
– От одного взгляда забеременеть можно! – Татьяна ткнула Майзеля кулаком в плечо.
– Они встретились в лагере для перемещённых лиц, в сорок пятом, – глядя куда-то вдаль, заговорил Майзель. – Дочь русского князя, казнённого гитлеровцами за помощь макизарам[28], и чехословацкий лётчик, сбитый над Курском и попавший в плен. Он воевал в советской форме, в составе советской эскадрильи, и документы у него были советские, – это спасло его от пыток и немедленной гибели. Немцы ведь тех чехов и словаков, что сражались против них, не брали в плен, а разрывали на куски. Так, благодаря «русской легенде», ему удалось выжить. Его товарищ по лётной школе воевал в британских королевских ВВС, вместе с Яном Смитом, будущим родезийским премьером. Благодаря этому знакомству Ян Грозны с Анной и оказались в сорок седьмом в Африке. Ферма у них была там образцовая, – после отставки Грозны занимался сельским хозяйством. Разумеется, потом «революционеры», вооружённые единственно верным учением – отнять и поделить – всё по ветру пустили. А в офицерской книжке у отца Вацлава так и было записано: Иван Грозный. Немцы очень веселились. Но, как теперь очевидно, напрасно.
– Ничего так имечко для будущего императора, – изумлённо покачала головой Татьяна. – Прямо Пикуль какой-то. А Ягеллоны-то каким боком сюда затесались? Неужто через княжну-партизанку?!
– В дырочку, Танюша, – ухмыльнулся Майзель. – Не столько Ягеллоны, сколько Гедиминовичи, – Несвицкие ведь из Гедиминовичей.
– А это не какая-нибудь секретная информация, из-за которой нас нужно будет убить? – насторожилась Татьяна.
– Нет, – рассмеялся Майзель. – Официальная биография монарха от истинной не отличается. Наша с ним встреча – перст судьбы, если хотите. Мы даже не выше – мы круче любого вранья. Прозвище у Вацлава ещё с тех, родезийских, времён – Джаг, сокращение от Джаганатхи, или Джаггернаута. Это означает – «Владыка Вселенной». «Колесница Джага», которую остановить невозможно.
– Так вот откуда «Император Вселенной». Понятно. А на российский трон вы случайно не претендуете? – хмыкнул Корабельщиков.
– Претендуем, друзья мои, – спокойно подтвердил Майзель, – но пока это рано ещё обсуждать, и совершенно точно – не с вами.
– Ты только посмотри на него, – простонал Андрей, хватаясь за Татьяну. – Как?! Это невозможно!
– Все эти бывшие, – с нескрываемой брезгливостью произнёс Майзель, – все эти ольденбурги, хольштайны, кирилловичи, дмитриевичи, владимировичи и прочие, не имеют на этот престол и вовсе никаких прав. Право рождается силой, Дюхон. Силой и волей к победе. У нас они есть! А регалии они уступят нам за миску чечевичной похлёбки. Ведь это предел их фантазий, дружище. Их даже не придётся сильно пугать.
– Ты псих.
– Я Дракон и проголодался. Идёмте-ка завтракать, ребята. У меня уже революция в животе.
– А Сонька?