А когда Брунхильд, слабый, заблокированный маг, не сможет восполнить их магические резервы, Зверь уничтожит её и оставшуюся часть Лэя. Может, и больше. Будет крушить всё, пока маги Грантрока не объединятся и не убьют его, последнего левиафана…
Безнадёжные мысли неожиданно оборвал грозный рёв, что волной прокатился над поверхностью льда, проникая внутрь, заставляя воду взволноваться до самых глубин.
Зверь в тот же миг замер, забыв, куда плыл, и недоуменно прорычал:
– Ойвинд ла Фрайн?
Хильди и сама не знала, на что надеялась, когда достала из сумки одну из склянок, что забрала в тайной каморке йотуна. Это было интуитивное решение, в котором она лишь укрепилась, взглянув на перекосившуюся рожу магистра Штейна. Хотя теперь называть его магистром у неё бы язык не повернулся.
Йотун зашипел и втянул в себя свои мерзкие чёрные нити. А может, просто решил, что играм конец.
– Ах ты маленькая дрянь! И когда успела-то?! – Он шагнул вперёд, протягивая руку. – Ну-ка давай сю…
Закончить он не успел, потому что Хильди шарахнулась в сторону, готовая на что угодно, лишь бы лже-магистр до неё не дотронулся. Склянка вылетела из рук и с неестественно громким звоном разбилась об дощатый пол. Как тогда в лавке с подарками, из неё вылетел дымок, что ледяной позёмкой прошёлся по полу, а затем раздался такой рёв, что Хильди рухнула на колени, зажмуриваясь и зажимая уши ладонями. Стены затряслись, и казалось, что всё здание, в котором располагалась «Птица», сейчас сложится пополам.
«Ещё один левиафан?» – пронеслось в мыслях.
Когда Хильди решилась открыть глаза, первым, на что упал её взгляд, был массивный чешуйчатый… хвост? Длинное тело уходило вперёд, обвивая кольцом замешкавшегося йотуна. Этот Зверь был в разы меньше Торвальда и, кажется, совершенно не понимал, что происходит. Плоть левиафана была испещрена странными тёмными пятнами нездорового вида, которые, словно язвы, разъедали потускневший лазурит чешуи. Огромная шипастая голова с неторопливым недоумением приподнялась и обвела мутным взором апартаменты, которые словно съёжились от размера нового постояльца.
– Да чтоб тебя, огрызок недобитый! – процедил йотун и встряхнул руками, складывая пальцы в замысловатом жесте. И вновь от него потянулись чёрные нити паутины, оплетая не до конца пробудившегося зверя, повисая на шипастом гребне, вгрызаясь прямо в тело.
– Хильди, скорее! Остальные склянки! – ворвался в мысли крик Ори. – Пробуди остальных! Нужно помешать мерзкому отродью… Давай же!
Хильди уже и сама видела, что хоть йотун и отвлёкся на левиафана, надолго тот его не задержит. Зверь был слаб и дезориентирован. Он рычал и вздрагивал всем телом, но не мог толком сопротивляться чёрному колдовству. Не вставая с четверенек, Хильди подползла к своей сумке, что отлетела в ноги Дэксу, и лихорадочно стала выкидывать оттуда свитки, лишь бы добраться до ещё двух склянок на дне.
– Что это за драный драккар?! – донёсся до неё панический шёпот Дэкстера. – Хильди, это из той банки, что ты грохнула? Кто? И как?!
Он захлебнулся собственными словами и замолчал, во все глаза уставившись на неё, поднявшуюся на ноги.
– Скорее драный левиафан, Дэкс, – ответила она без тени улыбки. – И кто он, я без понятия, не успела познакомиться, но нам очень нужна помощь ещё парочки его приятелей!
С этими словами она резко швырнула подальше на пол оставшиеся две склянки, но в этот раз не заткнула уши, а кинулась отвязывать вторую руку Дэкса. Снова по апартаментам разнёсся звон множества осколков, словно треснул лёд на озере Мутт. Сизая позёмка протянула холодом по ногам. Йотун взвыл, но его вопль перекрыл оглушающий рёв, а затем и треск дерева. Ещё одного зверя комната не вместила, и мощный удар хвоста просто снёс дальнюю стену.
– Твою ж мать! – одновременно с левиафанами завопил Дэкс и задёргался, только мешая освобождению.
Хильди успела развязать лишь один из странных узлов, а второй и не пришлось – Дэкс напряг все силы и рванулся так, что ремень лопнул в том месте, где был прибит к крестовине. По инерции рукой и плечом он толкнул Хильди, и та свалилась на колени. Но ноги Дэкса, всё ещё связанные с нижней частью «гебо», не позволили ему сделать шаг вперёд. Он рухнул лицом в пол. И вовремя!
По тому месту, где он только что стоял, ударил чешуйчатый хвост, разбивая в щепки верхнюю часть крестовины.
– Твою ж мать, твою ж мать, твою ж мать… – Дэкс извернулся и судорожно распутывал ремни с ног.
Хильди сжалась в комок между кроватью и тумбочкой и смотрела на разворачивающийся хаос, не в силах пошевелиться. Два левиафана крушили всё, что попадалось на пути: мебель, окна, двери, стены… Дом стонал, содрогаясь. Вторил ему хор женских визгов, зарождающийся в глубине здания и продолжающийся на улице. Утробный рёв смешивался с йотунскими проклятиями, и, кажется, Хильди могла расслышать даже звук лопающихся нитей. Чёрных нитей.
Дэкс, не переставая сыпать ругательствами, наконец освободился и ногами вперёд вполз под кровать. Затем вновь высунулся и ухватил Хильди за щиколотку, утягивая в укрытие.
