Разочарование горечью разливалось в душе: как же хотелось верить в сказку, ставшую правдой, а не в собственное безумие!
Хильди рухнула на колени под натиском суровой реальности. Дорожки слёз медленно поползли по щекам.
– Торвальд! – крикнула она, разрывая глухое безмолвие. – Сканд ла Фрайн!
Она звала снова и снова, глотая не унимающиеся слёзы. Хильди зло стукнула кулаками по снегу, вскочила на ноги и побежала в замок. Она едва не растянулась на крыльце, споткнувшись о шестую ступень. Лишнюю.
– Их ведь было пять. Я помню! – Она повторно пересчитала ступени, а потом одёрнула себя: – Дура! Ты не можешь помнить того, чего не было.
И тем не менее Хильди потянула на себя массивную входную дверь. С большим трудом удалось отворить примёрзшую створку настолько, чтобы можно было протиснуться внутрь. Зачем? Что она хотела найти внутри? Хильди и сама не смогла бы точно ответить на эти вопросы. Возможно, до конца убедиться в играх собственного разума, а возможно, наоборот, отыскать хоть малейший признак своего недавнего пребывания здесь. Но замок находился в запустении. Паутина щедро оплетала углы и лохмотьями свисала с огромной люстры. Диваны, кресла, даже тот стол, за которым они с Торвальдом завтракали, были покрыты посеревшими от пыли и старости, местами прогнившими тканями. Двери в спальню почему-то не было, а от кровати остался лишь остов с высокими деревянными стойками, к которым положено крепить балдахин.
– Эй! – позвала Хильди. – Есть здесь кто-нибудь?!
В банном помещении одиноко стояла чаша купели. Хильди на миг накрыло воспоминанием, как водный элементаль тыкал огненного в бок, наполняя комнату характерным шипением, – яркая живая картинка, наполненная звуками и запахами.
– Как мне могло всё это привидеться? Как?! – Она прижалась лбом к дверному косяку.
Хильди бродила по замку, безучастно отмечая, насколько расходится реальность с тем, что осело в её разуме. И в то же время насколько всё было похожим: расположение комнат, интерьер, даже портреты семьи ла Фрайн хоть и были потускневшими и выцветшими, но людей на них Хильди узнавала.
– Сканд Гульдер ла Фрайн, – произнесла она, глядя на мужское лицо с россыпью родинок на правой щеке и кручёными усами.
Рукавом плаща Хильди потёрла от пыли нижний край рамы и, придвинувшись ближе, смогла разобрать подпись: «сканд Гульдер Сарот Див ла Фрайн».
«Так и есть!»
Хильди прижала ладони к пылающим щекам. Кровь носилась по венам как сумасшедшая, отстукивая рваный ритм в висках.
«Как? Почему? Откуда я это знаю?» – роились в голове вопросы, разбиваясь о стену непонимания.
Она пробежала по коридору до портальных врат. Но и они остались такими же безжизненными и окутанными тишиной. Сломанными. Тогда Хильди сбежала вниз по ступеням и оказалась в подвале. Том самом, где оборвались её воспоминания о сказке. Скользя рукой по стене, Хильди обошла тёмную комнату по периметру, но магического зеркала не обнаружила. Здравая идея поискать на кухне свечи и осмотреть здесь каждый закуток растворилась в противном хрусте, раздавшемся под подошвой ботинка. Она присела и нащупала на полу осколки.
– Значит, зеркало всё же было!
Подхватив осколок покрупнее, она вернулась в гостиную. В гладкой зеркальной поверхности отражалось её сосредоточенное лицо.
– Торвальд, – позвала она. – Ты там? Ответь, прошу. Пожалуйста!
От нервного напряжения Хильди слишком сильно сжала осколок, порезавшись о кромку.
– Ай! Да чтоб тебя, Торвальд ла Фрайн!
В следующее мгновение стены будто вздрогнули, а гостиную оглушил неистовый штормовой ветер, сливающийся с диким звериным рёвом. Осколок в руке резко похолодел, а в глубине отражения пронеслась бирюзово-серая чешуя. Гибкий хвост глухо проскрежетал гребнем по зеркальной глади, оставляя глубокие борозды по ту сторону. И всё стихло. На неё снова смотрело собственное отражение: неестественно побледневшее лицо, испуганный взгляд, дрожащие губы.
Гостиная качнулась в сторону. Чтобы не упасть, Хильди ухватилась за край стола. Едва передвигая ноги, она добралась до дивана и грузно опустилась на посеревшую ткань. В воздух взвилась пыль, а очертания комнаты расплылись, погружая мир во мрак.
Очнулась Хильди, когда небо за окном стремительно темнело, приветствуя опускающийся на город вечер. Следующий час она потратила в тщетных попытках призвать левиафана: перебрала каждый осколок, найденный в подвале; звала, кричала; резала ладони, окропляя зеркало алыми каплями. Исступлённое отчаяние раз за разом напоминало ей об обмороке, и рёв зверя стал казаться бредом больного разума. И лишь узнанный портрет сканда Гульдера всё ещё не давал полностью уверовать в собственное безумие.
В особняк сканды Близзард она вернулась глубокой ночью. Уставшая, измученная, Хильди едва передвигала ноги, медленно преодолевая одну ступень за другой. Протяжный скрип разрезал сонную тишину дома, но сил переступить сразу через три скрипучие ступени не нашлось. Рядом хлопнула хозяйская дверь.
