Острая боль впилась в лодыжку, но я сдержал крик и рубанул заготовленным арканом по чёрному щупальцу мерзкой чужеродной магии, воняющей гнилью. А обернувшись на её источник, увидел очередного врага. Вернее, его часть. Наполовину обугленный йотун лежал на полу и на последнем издыхании, выставив вперёд уцелевшую руку, посылал магические импульсы в мою сторону. Даже умирая и сверкая глазами от боли и ярости, он хотел утащить с собой как можно больше магов. Я не позволил ему такой роскоши – руническое плетение сорвалось с моих пальцев и, словно острое лезвие, отделило его голову от плеч. Йотун издох мгновенно, а вот боль в моей ноге не унималась. Но ещё больнее стало моему сердцу, когда я увидел, кто опалил того йотуна. Асбьёрн – наш первый ректор, основатель академии и мой хороший друг. Он сидел возле стены в окружении расплавленных тел йотунов и невидящим взором смотрел на исход своей последней битвы. Из груди его торчали острые чёрные оперения стрел, будто он вдруг стал игольницей для умелой вышивальщицы.
Не успел я сказать последнее слово Асбьёрну, как новый звериный рёв прокатился по академии, эхом отскакивая от мраморных стен. Казалось, даже пол подо мной вздрогнул, проникаясь болезненной скорбью. Хотел бы я поддержать её собственным криком отчаяния и горечью потери, но при виде того, как нежно один из левиафанов обнимает своим хвостом эту предательницу Лагерту, во мне вскипела ярость. Я пытался было докричаться до зверя, подать знак, объяснить, кто на самом деле перед ним, но хаос его души от боли потери уже вырвался из-под контроля. Он сметал всё на своём пути: крушил мраморные статуи, давил йотунов, даже меня отбросил в сторону ударом своего хвоста, не разбирая уже, где друг, а где враг. Никогда в жизни мне не доводилось видеть такого синего пламени в глазах живого существа, что, казалось, я сам индевел изнутри и кровь моя вот-вот бы застыла.
В академии воцарился истинный кошмар. Пепел мешался со снегом, стихийная магия с йотунской ворожбой, жизнь со смертью… В тот момент я думал лишь о том, что мироздание ошиблось, выпустив в наш мир левиафанов. Даже проклятые йотуны были понятнее, из крови, плоти и магии. Но не мертвенный хаос, что вырывался из-под контроля ледяной чешуи, словно из небытия. То была поистине Чёрная Ночь.
Ифф ван Саттер захлопнул старинную книгу – летописные труды магистра Кольгрима Золотого Шлема, пережившего ужасную Чёрную ночь.
– Вот так всё и было, сканда Брунхильд. Хаос – это безумие и разрушение. Как бы мне ни претило столь близкое соседство с носителем подобной силы, я не мог отказать ему и принял вас в академию в середине учебного года в обход некоторых правил.
– Только из-за того, что он левиафан?
Ректор едва заметно кивнул.
– Разозлись сканд ла Фрайн, всё могло бы обернуться большой катастрофой. Вы же слышали. – Он постучал пальцами по обложке книги. – Хаос опасен, нестабилен…
– Тут не поспоришь, – вздохнул в мыслях Ори.
– …и бесконтролен. Я, конечно, пытался намекнуть сканду ла Фрайну на факультет земли, где вам несомненно было бы легче обучаться. Но нет. И знак варга вместе с цветом глаз я хотел иначе скрыть, без привязки к академии. Мог ведь. Но он и в этом заупрямился. А дёргать такого зверя за усы… Собственник шваххо… кхе-кхе. Прошу меня простить, сканда Брунхильд. Но вся эта ситуация мне крайне не нравится.
– Я понимаю…
– Боюсь, дорогая, что все же не до конца понимаете… – Ректор покачал головой и тут же пригладил седые пряди ладонью. – Иначе бы вы так рьяно не просили меня помочь. Для вашего же блага, откажитесь от подобных идей.
У Хильди внутри всё сжалось:
«Не станет помогать? О, священные руны…»
– Я думаю, самым разумным для вас сейчас будет оставить ситуацию с левиафаном. В любом случае, сканд ла Фрайн – взрослый мужчина, это его сущность и суть. Справится – хорошо, а нет – так в озере Мутт ему самое место.
– Сканд ван Саттер! – вскочила Хильди. – Не говорите так!
– Брунхильд, послушайте… – Ректор тоже встал и направился к ней. – Это озеро испокон веков принадлежало роду ла Фрайн. Их замок стоит на его берегу на окраине Лэя. Это его дом. Лучшее место для него там, а не здесь.
– Да вы просто боитесь, что он разнесёт здесь пол-академии, как и сто лет назад! – насупилась Хильди. – Но он не станет. Я не знаю, что с ним произошло, где он пропадал столько времени, но поверьте…
– Будем объективны, в Чёрной ночи участвовал не Торвальд, а, очевидно, его предок. Хоть левиафаны и живут дольше людей, они отнюдь не бессмертны и не обладают секретом вечной молодости. Однако это не уменьшает опасности. Мой долг оберегать академию. Ваш долг – учиться. Я искренне надеюсь, что искра хаоса, которую он в вас подселил, со временем погаснет. Так будет лучше для всех.
– Не для меня.
