— Я не в порядке, я полная… — и подушка заглушила несколько эпитетов, которыми наградила себя Мэгги Бирюзовая.
— Да ладно тебе, ты же экспериментировала. Так что ты пила ещё?
— Зелье втирания в доверие.
— Зачем?
— Чтобы вызвать доверие у своей команды.
Берна прыснула, но Айлин строго на неё посмотрела. Ах, ну да. Наверняка древний закон учеников запрещает смеяться над другими учениками твоего наставника, даже когда те садятся в лужу.
— И руны что ли были, да? — продолжала Айлин. — Сколько, штуки три?
— Четыре, — донеслось из-под подушки. — Ну, или пять.
— Ну, ты даёшь! И при этом, судя по тому, что Берна сказала, легилименция и прочие чары?
— Угу…
— Тогда понятно, почему тебе стало так плохо от первого же попавшего в тебя Хиларитуса.
— Тут ты, Берна, права, — сказала Мэгги, выныривая снова на поверхность. — Несмешной он был совсем, этот Хиларитус.
А в палату тем временем ввалила целая толпа из Рейвенкло. Старосты Мартин Фитцпатрик и Лавиния Олливандер начали хвалить Мэгги за победу команды — игра принесла их Дому немало очков, а сама Мэгги, как капитан, — целых пятьдесят. Мэгги ворчала, что она их не заслуживает, но те лишь отмахивались и просили рассказать подробности. Остальные рейвенкловцы тоже обступили её койку, но Бенедикт Орпингтон подошёл к Айлин. Берна навострила уши.
— Ты извини меня, подвёл. Долго не мог Этьена вывести из строя, и из-за этого всё провалилось. Видимо, тебе стоило кого-то другого своим заместителем назначить.
— Ну что ты, Бенедикт! Мне ли не знать, как сложно справиться с Этьеном! Я уверена, что ты сделал, всё, что мог! И ведь попал же ты в него Хиларитусом в конце концов.
— Только когда он отвлёкся на Августу.
Берна потеряла интерес к этому разговору — скучные они! — а рейвенкловцы тем временем угощали Мэгги печеньем и рассказывали, как Этьен, который никак не мог отойти от последствий Хиларитуса, даже рассказал кому-то пошлый анекдот. Тоже мне, событие месяца, молвила леди Берна, а вслух сказала:
— Вы бы видели Флаграте, которым он себя окутывал для отвода глаз. Или ещё для чего — не знаю. Взгляд он точно не отводил, а притягивал, особенно некоторые весёленькие фразы, которые там проскакивали.
— Точно! — отозвался Бенедикт. — Я сам порой хихикать начинал, когда пытался пробить его защиту — там была фразочка про плимпа и про то, как ему связали в узел…
— Бенедикт! — строго сказала Лавиния.
— Да что такого? Шатофор раз в год пошутит — так весь Дом на ушах стоит, а мне нельзя уже и повторить?
Пока они пререкались, Мартин обернулся к Берне и спросил, как она себя чувствует.
— На занятие хора сможешь завтра прийти?
— Приду, пожалуй, — ответила Берна и повела плечами. — Можно подумать, меня докси раньше не кусали.
— Меня тоже как-то цапнули, — доверительно сказал ей Мартин и, закатав рукав, показал ей шрам чуть выше запястья. — Весёлая была история…
Но рассказать эту историю ему не удалось, потому что высокая худая фигура доктора Лохрина уже возвышалась над ними всеми — дескать, пора оставить больных в покое. Рейвенкловцы быстро распрощались с Мэгги и Айлин и ушли. Мартин кивнул напоследок и Берне, и та тоже кивнула, стараясь вложить в кивок своё самое изящное безразличие.
Мэгги молча жевала печенье, допивая остатки питья из чаши, периодически морщась. Затем спохватилась, протянула одно Айлин. Потом долго и медленно поворачивалась в другую сторону, и, словно преодолевая пропасть по шаткому мосту, предложила печенье и Берне. Та тоже выдержала достаточную паузу, прежде чем принять его. Древний закон учеников, будь он неладен. Как будто без него у Берны было мало проблем?
А в палату зашли ещё посетители — да что же это такое? Сказали бы, что нынче в больничном крыле приёмный день — Берна бы тогда парадную мантию натянула и причесалась. Она подняла глаза, и тут же сердце заколотилось — в этот раз к ним пожаловали профессор Макфасти, профессор Госхок и…
— Привет героиням! — воскликнул профессор О’Донован, и Берна, поправляя причёску, подумала, до чего красив ирландский акцент.
Профессор Госхок подошла к Айлин, а Макфасти, конечно, — к своей бывшей ученице, но Берна в этот раз даже не пыталась прислушиваться к их разговорам: рядом с её койкой стоял и улыбался учитель по зельеваренью.
— А ты просто воительница, Берна, — сказал он ей. — Только движения мечом я б, на твоём месте, подтянул. Ты спроси, кто из твоих однокашников магглорождён — особенно мальчишки. Их наверняка с детства обучали владению разным оружием. Они б тебе помогли, особенно с выпадами и защитой в нижней фазе. Ну, и стойка, опять же.
Берна в этот момент его просто обожала. Он наблюдал за ней во время боя! Смотрел на её движения мечом! Она попыталась увидеть себя его глазами — в развевающемся бирюзовом плаще с синим мечом, вытекающим из палочки и рассекающим клочья липнувшего к ней сизого тумана. Вне сомнения, сказала леди Берна, вне всякого сомнения, мы были великолепны, и сердце профессора трепетало. Но тут к профессору подошла Гертруда Госхок и положила ему руку на плечо, от чего Берна чуть не подскочила.
