— Что там с зельем, которое изобрёл отец Этьена, Меаллан?
— Ты про гармонизатор? Пока ничего хорошего. Рецепт и формулу мсье де Шатофора я опробовал в точности, но полученное зелье не работает. Не гармонизирует и всё тут!
Оба они взглянули на Мэгги, отчего Берна в досаде прикусила губу. Какой ещё гармонизатор? Айлин же сказала:
— О, мне Этьен рассказывал про это зелье — я ещё хотела его опробовать, но там нужны редкие ингредиенты. Оно же гармонизирует воздействия различных магических факторов, — тут она сделала паузу и тоже посмотрела на Мэгги. — То есть, оно бы помогло Мэгги, когда она намагичила себя сегодня выше меры?
— Не только, — ответила профессор Госхок. — Оно могло бы сейчас ускорить её выздоровление. Но, к сожалению, запасы Этьена закончились, а сварить новое не выходит ни у наших лучших зельеваров, ни у самого Жака де Шатофора.
— О, как бы я хотела попробовать! — воскликнула Айлин. — Это же такое полезное зелье!
Внезапно перед Мэгги возник чей-то патронус — рыба? подумала сначала Берна. Да нет, это же дельфин. Серебристый дельфин проговорил длинную фразу на смутно знакомом Берне языке и исчез. Все уставились на Мэгги, которая густо покраснела.
— Красивый кеннинг, — произнёс профессор О’Донован, — если я его правильно понял.
Ну конечно, осознала Берна — это же шотландский гэльский. В родительском замке говорили только на английском. А О’Донован разобрал, что сказал патронус, потому что он знает ирландский гэльский, который не сильно отличается от шотландского. Да и что значит «знает»? Это его родной наверняка! Поэтому и говорит на английском с акцентом. Мэгги же вопросительно посмотрела на профессора Макфасти. Тот прокашлялся — или подавил смех? — и сказал:
— Лахланн пожелал тебе скорейшего выздоровления, Мэгги.
И снова над ними замаячил доктор Лохрин.
— Что ж, мы присоединяемся к пожеланию Лахланна, кем бы он ни был, — сказал профессор О’Донован, — и не отвлекаем вас больше от воспоминаний о боевых подвигах, которым вы тут наверняка предаётесь. Пойдём, Айдан, Гертруда?
Профессор Макфасти что-то ещё прошептал Мэгги на ухо, похлопал её ласково по руке и развернулся, чтобы уйти, но профессор Госхок, к Берниному удивлению, подошла к ней.
— Я наблюдала сегодня за тобой во время учебного боя, Берна, — сказала она, а Берна еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Она, конечно, знала, что великолепна, но пары глаз профессора О’Донована ей было вполне достаточно для счастья.
— Ты делаешь успехи. Я давно хотела спросить тебя, как проходит твоё обучение с Морганой. Но сейчас, пожалуй, не время — ты не могла бы зайти завтра после обеда в мой кабинет?
Берна застыла на мгновение, а затем взяла себя в руки и кивнула. Что ей ещё оставалось делать? Учителя распрощались и вышли из палаты. Все какое-то время молчали, предаваясь каждая своим раздумьям, а затем Мэгги медленно произнесла:
— Кто-нибудь знает, что такое «кеннинг»?
Айлин ответила, что нет, а Берна лишь пожала плечами. Тогда Мэгги вздохнула, вызвала своего кота-патронуса и сказала: «Скажи Лахланну tapadh leat[1]». Патронус исчез, а Берна подумала, что, по крайней мере, это послание она поняла.
На следующий день с утра Берну отпустили из больничного крыла, но при этом доктор Лохрин освободил её от занятий на сегодня. Торжествуя, Берна направилась после завтрака в гостиную Слизерина, увидав там, к своему удивлению, Мелюзину. Та объяснила, что отпросилась у Маклеода с занятия по полётам на мётлах, сославшись на «персональный лунный цикл». Девушки так часто делали, заявляя, что в некоторые дни они совершенно неспособны сидеть на метле, и профессор никогда не брался с этим спорить. После красочного рассказа в ролях про вчерашний урок — да, да, «бирюзовые» победили исключительно благодаря мне, Мелюзина! — Берна предложила подруге использовать эту возможность и позаниматься с мечами.
— Я, наречённая Мелюзиной, из Древнейшего и Благородного Дома Роулов, призываю свой меч! Луцис Гладиус!
— Я, Берна Макмиллан из Древнейшего и Благородного Дома Макмилланов, призываю свой меч! Луцис Гладиус! — сказав это, Берна представила себе, как вокруг неё серебрится туман, а где-то за ним, невидимый глазу, ею восхищается профессор О’Донован.
— Хиларитус! — прокричала Мелюзина, и Берна отбила заклинание мечом, а второй палочкой отправила в подругу Канто, уточняя его мысленно на гимн Хогвартса. А когда Мелюзина отбила его, Берна уже пустила вслед второе Канто, и тут она уже попала.
— Хогвартс, в чарах преуспевший, — пропела Мелюзина, — безраздельно овладевший высшей мудростью веков, силой знания волшебной, восприми сей гимн хвалебный от своих учеников! Фините инкантатем! Ну, Берна!
— Что, ты хотела что-то другое спеть? Про платан? — и обе они захихикали, вспоминая развязную песенку.
