Гертруда усмехнулась и присмотрелась к Меаллану — что-то в нём изменилось, но она не могла понять, что именно. Сидевший рядом с ним Тормод оторвался от овсянки, которую он по своему обыкновению ел с копчёной селёдкой, и прищурил глаза, наблюдая за Гертрудой.
— Ага! Проиграешь ты пари, О’Донован, — воскликнул он.
— Что происходит? — спросила она. — Что за пари у вас?
— Так нечестно, — обернулся к Тормоду Меаллан. — Молчи, а не то подскажешь.
— А я шо? Я молчу! — огрызнулся Тормод, вынимая кость, запутавшуюся в его пышной рыжей бороде.
Гертруда переводила взгляд с одного на другого, пытаясь поймать ускользающую догадку. И ещё раз Тормод словно случайно провёл рукой по своей бороде, и только тогда её осенило.
— Меаллан, ты бороду сбрил, что ли?
— Ага! — радостно прогремел Тормод. — Проигрался!! Теперь ты мне ставишь выпивку.
— Нечестно! — повторил Меаллан, — если бы ты сейчас свою бороду не чесал, будто бы там чизпафлы гнездо устроили, она бы не заметила.
— Вы что же, поспорили, замечу ли я, что Меаллан побрился? — поразилась Гертруда.
— А то! — отвечал Тормод. — Вся школа три дня ему проходу не давала — даже вон некоторые старшеклассницы заявили, что теперича сварят отворотные зелья, поскольку без бороды не мил он им более. И только ты одна не замечала. Но я-то знал, что это временно.
— Вам двоим словно заняться больше нечем, — пожала плечами Гертруда. — А я, между прочим, пекусь о судьбах мира, так что некогда ваши бороды разглядывать. Пусть даже некоторые старшеклассницы и считают, что в них заключается вся суть существования.
— Вот это нас уели, а, Меаллан? По такому поводу сразу после занятий — в «Три метлы», чтобы залить элем нашу с тобой никчемность. За твои деньги, конечно, — проигрался, как ни крути.
После этого он обернулся к Филлиде и принялся пересказывать случившееся, а Гертруда спросила у Меаллана.
— Мне, наверное, надо спросить, почему ты решил сбрить бороду или что-то в этом духе?
— Не надо ничего спрашивать — ты ведь права насчёт несопоставимости бород с судьбами мира.
— И всё-таки?
— Как говорится в триадах, есть три достижения Ирландии: остроумное четверостишье, мелодия арфы и бритьё лица, — произнёс Меаллан, пожав плечами. — А вообще, просто весна. Захотелось перемен. Ну, и ещё одна причина.
Он хотел что-то добавить, но тут его прервала Филлида, которая прокричала Гертруде:
— Ты на репки заходи посмотреть. Уже есть чем полюбоваться!
— Спасибо, Филлида, зайду обязательно.
— Что за репки? — спросил её Меаллан. — Что-то связанное с судьбами мира?
— С чем же ещё? — усмехнулась она. — Это мой эксперимент с сёстрами Уизли. Идея была Зореславы — когда я упомянула, что не могу придумать, как проверить, усиливает ли день рождения силу ритуальной магии, она сказала: «а пусть репки сажают — да с ритуалами, песнями и плясками. А потом глянешь, чью репку придётся всем Гриффиндором вытаскивать».
— И что они посадили?
— Прыгучие луковицы, по совету Филлиды. Джули сажала свою партию в день рождения, а Фиона — через день после него.
— С песнями и плясками?
— С рунами плодородия. Хотя то, как сёстры обращаются с лопатами, вполне можно причислить к ритуальным пляскам.
— Что ж, расскажешь потом, чьи луковицы выше прыгают.
— Непременно! — и добавила тихо, поднимаясь из-за стола, — без бороды тебе тоже хорошо.
— Расскажи это некоторым старшеклассницам, — ответил он, тоже поднимаясь. — А насчёт дня рождения могла бы и у меня спросить.
— Правда? Тогда спрошу, но сейчас нам пора бежать.
И они вышли из Зала и поспешили каждый на свой урок. Поднимаясь чуть ли не бегом по лестнице, Гертруда попыталась мысленно рассказать Седрику про Орден Подвязки с его французским девизом, и в который раз её постигло разочарование. Вскоре после его инициации ментальная связь между ними почти пропала — они лишь смутно ощущали, где находится другой, и улавливали, как и ожидалось, сильные вспышки эмоций. Но ничего друг другу рассказать мысленно они уже не могли. К этому не привыкнуть, удручалась она, но Профессор заверил её, что привыкнет и даже очень быстро. А для радостей ментальной связи стоит взять нового ученика, причём не такого строптивого, добавил он. Например, Филиппа де Монфор чудесно себя проявляет в заклинаниях с огнём и остаётся после занятий, чтобы задавать вопросы — не менее чудесные. Да, определённо, Филиппа.
