Любопытство, под стать его младшей сестре, навязчивое слизеринское стремление быть в курсе происходящего или что-то ещё? Ведь не искреннее желание помочь, в самом деле. Версия для такого случая у Гертруды была уже готова.
— Меня интересует не конкретная книга, Николас. Я просмотрю всё, что найду про пламя драконов. Наверняка, про драконов тут много всего — и в самых разных вариантах. Благодарю за предложение помощи, но мне она не понадобится.
— Само собой, драконы тут обитают, — сдержанно ответил Николас. — Но вам придётся их ловить по всей библиотеке. И извольте уж ставить их туда, где вы их обнаружите, а не упорядочивать — Мэлфоям дорог их фамильный хаос.
— Как скажешь, Николас.
— Не смею больше отнимать вашего времени, профессор, — произнёс наследник Дома Мэлфоев и направился к входу в анфиладу. Его шаги ещё какое-то время были слышны, а затем в отдалении заскрипела дверь и наступила полная тишина.
— Хоменус Ревелио! — сказала Гертруда на всякий случай, и, никого не обнаружив, оглядела круглый зал ещё раз.
Потолок был высок и украшен узором, который при внимательном рассмотрении оказался змеёй, опоясывающей голубой небосвод с солнечным диском в центре и кусающей себя за хвост. Зал был не слишком велик — он находился явно в круглом донжоне — но благодаря пропорциям, окнам и высоте потолка казался просторным. Между каждыми двумя оконными проёмами располагалась арочная ниша, заполненная полками с книгами. Изучение содержимого нескольких полок убедило Гертруду, что и тут царил «фамильный хаос» Мэлфоев.
— Акцио трактат о хоркруксах, — сказала она, не ожидая никакого эффекта, и, конечно же, ничего не произошло. Чтобы сработало Акцио, надо видеть тот предмет, что призывается, или хотя бы довольно точно представлять его себе. А данный трактат, если предположить, что он тут действительно есть, может оказаться и ветхим свитком, погрызенным мышами, и гримуаром в драконьей коже, усыпанной рубинами, и даже частью сборника, в котором несколько книг собраны в одном переплёте. Можно ещё понадеяться на удачу, ехидно отметил Профессор, и перебирать всё подряд. Учитывая количество книг вокруг, надеяться на удачу придётся особенно сильно. Можно также попытаться экстраполировать название трактата или книги. Но и тут вариантов бесконечно много.
— Что ж, тогда остаётся одно — выпить зелье, обостряющее интеллект, — решительно сказала Молния, к большому недовольству Профессора, который недолюбливал это зелье, видя в нём соперника.
— А своими мозгами обойтись не получится? — проворчал он.
— Может быть, и получится, — ответила Молния, — но времени на это может уйти слишком много. Мы хотим сделать визиты к Мэлфоям регулярными? Верно, этого мы совершенно не хотим.
Нельзя сказать, что Гертруда часто прибегала к «зелью умников» — как известно, после окончания его действия наступает крайне неприятный период, когда ощущаешь себя полным кретином и не можешь найти ответы на простейшие вопросы. Нередко оно одаривает сильной головной болью, но хуже всего то, что оно вызывает привыкание — печальные истории о магах, пристрастившихся к нему, отобьют охоту у кого угодно злоупотреблять этим коварным средством решить сложные задачи. Но несколько раз она всё-таки его пила — первый раз скорее из любопытства, ибо оно свойственно не только Мэлфоям, а потом ещё пару раз, чтобы найти ответы на хитроумные теоретические вопросы, сводившие её с ума. Действие зелья напоминало одновременно обострение памяти с некоторым оттенком Сенсибилитаса, но направленного не на ощущения как таковые, а их осмысление и выведение закономерностей. Чувство порядка в голове, накрывавшее выпившего зелье, мало с чем могло сравниться — казалось, само время начинало течь медленнее и каждое его мгновение становилось осмысленным. Гертруда достала зелье, которое ей отдала Айлин ещё в сентябре, и откупорила склянку. Как раз подходящий момент для интеллектуального сражения космоса и хаоса, подумала она, вдыхая приятный пряный запах с ноткой тимьяна. Ну, фамильный хаос, держись! Гертруда сделала глоток, наслаждаясь насыщенным вкусом, затем ещё один, и склянка опустела.
Хаос. Мысли перестроились и заключили идею Хаоса в круг — Гертруда воспринимала это зрительно в виде огненного узора. Мысли потекли хороводом вокруг Хаоса — действительно ли он является полной противоположностью Порядка и воплощением случайности, которую невозможно предвидеть? На секунду хоровод распался на сотни огненных бабочек, которые начали порхать без всякой видимой системы, а затем снова свился в цепь, постепенно усложняя элементы узора: отдельные его составляющие теперь напоминали общий рисунок. Хаос — это тоже система, думала Гертруда, подняв глаза к нарисованному на потолке небосводу. Облака — хаотичны, но при этом они подобны друг другу. Возможно, чтобы постичь систему Хаоса, нужно искать подобности и подсистемы.
