Теперь хоровод мыслей помчался с такой скоростью, что Гертруда вытащила из сумки пергамент, перо и чернильницу и, расположившись за круглым столом в центре зала, принялась лихорадочно писать и чертить схему. Порой она отрывалась от записей и подходила к очередному стеллажу, проверяя несколько книг определённых цветов. Через четверть часа у неё на пергаменте уже был готов ключ к шифру цветов и тем в исходной библиотеке Армана (Библиотека А, назвала она её). Далее следовали вариант времён расширения (Библиотека B) и современный «хаотический» вариант (Библиотека С). Что ж, проверим Библиотеку А.
— Акцио трактат «Найтемнейшая магия» Годелота, — сказала она, представив себе древний манускрипт в белой обложке. Потрёпанный фолиант метнулся к ней из пятого стеллажа, и Гертруда удовлетворенно кивнула головой и поставила творение Годелота обратно. Светлые оттенки — для книг по тёмной магии: Арман любил парадоксы. Осталось лишь проверить наличие трудов по хоркруксам во всех трёх библиотеках. Эта темнейшая книга тоже будет белой, если она в А или В (и если нам повезёт, добавил Профессор), но ежели она в С, то она может оказаться любого цвета и находиться в любом месте, если её не засосёт подсистемой, которая тут ведёт свои цветовые игры с хаосом.
Проверка варианта А не дала результатов, а за ним провалилась и версия В. Гертруда вздохнула и отправилась в пятую, белую, комнату, украшенную красными адонисами, куда, по её расчётам, должны были переехать все книги по тёмной магии, но где-то в процессе, кто-то, видимо, умер, не передав тайны библиотеки наследникам. Или же наследники решили не морочить свои древнейшие и благородные головы такими сложностями. Но, возможно, именно кто-то из них раздобыл редкий экземпляр манускрипта о хоркруксах. Возможно, красные адонисы своим знаковым полем уговорили их поставить его именно сюда.
Около пяти сотен книг смотрели на Гертруду, которая пробегала глазами переплёт за переплётом, классифицируя и называя сложными названиями их оттенки и, конечно, учитывая коэффициент выцветания. Книг в белых обложках было значительно больше на верхних полках — тот, кто создавал Библиотеку В, был последователен и методичен. Эх, жаль, что его (или её) прервали. А куда бы поставил трактат с крайне опасными сведениями некто из его хаотичных потомков? Если он шёл от входа в библиотеку — слева или справа от прохода, выше или ниже уровня глаз? Гертруда попыталась пройти этот путь, перевоплощаясь в жившего когда-то тут Мэлфоя, думая, как он бы мог думать. Слева. Ниже уровня глаз — ближе к полу. Это был не самый приятный момент в использовании зелья — оно порой думало за тебя, не давая объяснений. Активировало интуицию? Гертруда нахмурилась, но отложила эти размышления на потом — Профессор усиленно строчил пером в свитках: знаковое поле, подсистемы, символические воронки… Ещё один недостаток зелья — слишком много идей: впору и заблудиться в их лесу. Вернёмся же к полкам.
Тут уже оставалось не так много книг — несколько десятков: можно было вполне просмотреть каждую. Но хоровод мыслей уже катился по проложенному пути, так быстро анализируя цвета, форму и расположение томов, что старому доброму методу простого перебора не на что было рассчитывать. Подобия и подсистемы выстраивались и перекликались между собой — она могла бы сейчас отловить всех драконов библиотеки за десять минут. Но сейчас ей нужны были не они.
Итак. На нижних полках было несколько книг в переплёте болотно-зелёного цвета, какой она уже наблюдала сегодня у труда Мервина Зловредного. И между ними — тоненький томик невыразительного серого цвета — цвета испуганной мыши — с тиснением на корешке. Гертруда вытянула его и увидала, что тиснение переходит на всю обложку — это змея, кусающая себя за хвост. Символ бесконечности? Бессмертия? Она раскрыла книгу и прочла её заглавие — «Тайны темнейших чар». Она пролистала несколько страниц и убедилась, что нашла то, что искала.
Вечером того же дня Гертруда сидела за столом в своей комнате, обхватив руками голову, раскалывающуюся от боли.
— Надеюсь, оно того стоило, — сказал примостившийся на полу у камина с лютней в руках Седрик, но она смогла лишь простонать в ответ. — Ты ложись, oh my damsel in distress, а я схожу к доктору Лохрину за настойкой от головной боли.
— Не поможет, — сказала Гертруда шёпотом, потому что говорить в полный голос было слишком больно. — Это же последствия зелья умников.
— Что, и невероятно глупой себя ощущаешь? — ласково спросил он.
— О да…
— А некоторые так всегда живут, — усмехнулся он, но услыхав очередной стон, спохватился. — Тогда, может быть, за медовой настойкой на кухню сбегать?
Гертруда только вздохнула в ответ, а Седрик отложил лютню и поднялся.
— Жди меня, благородный рыцарь уже в пути.
Гертруда добралась до кровати и рухнула на неё, не раздеваясь. Когда Седрик вернулся, в руках у него было две бутыли.
