— Что ж, она должна сейчас немного успокоиться — хоть на сильный эффект рассчитывать не стоит. И тогда вы сможете напоить её зельем. Справитесь сами?
— Конечно.
— Тогда я отправляюсь обратно в Хогвартс — боюсь, что не только профессору Госхок сегодня понадобится помощь.
— Спасибо вам, доктор.
Когда он ушёл, я наложил на дверь защиту, на всякий случай, и подошёл к постели. Гертруда, показалось мне, стала меньше метаться и стонать, и я приложил ладонь к её лбу. Но он был по-прежнему жарким, а лицо её при этом — смертельно бледным. Я сел рядом с ней на кровать.
— Седрик!
Её голос выдернул меня из задумчивости. Снова бредит? Я взглянул на неё и к своему ужасу увидел, что она смотрит на меня безумным, но пристальным взглядом.
— Седрик, наконец-то ты пришёл, — сказала она, глядя на меня.
Бежать! завопил Конла Проклятый внутри. Немедленно — вызвать кого-то другого, чтобы смотрел за ней, и бежать. Без оглядки.
— Что же ты молчишь? — произнесла Гертруда с болью в голосе.
Если мы ей ответим, она услышит наши реальные слова, или её пойманный в ловушку разум преобразит их в то, что она захочет услышать? спросил Друг Меаллан. Да ответь ей хоть что-то — ей же плохо, ты не видишь? проговорила Сестра.
— Гертруда, — с трудом сказал я вслух. — Я… так переживал за тебя.
По крайней мере, это была правда.
— Я тоже, — ответила она с заметным облегчением. — Как я рада, что ты здесь!
С этими словами она закрыла глаза и застонала, а я подскочил и направился к двери.
— Не уходи, Седрик!
Бежаааать! зашёлся криком Конла, а Мананнан пришпорил коня шторма.
— Не уходи! Ты всё ещё обижен на меня? Твой патронус сказал, что ты хотел извиниться. Не надо! Просто обними меня.
Нет, нет, только не это, только не так! Только не с ней! Я чуть не захлебнулся внутренним штормом, а Друг Меаллан внутри заговорил, цепляясь за последнюю надежду: это не попадает под гейс — не может попадать! Она же принимает меня за другого: я могу уйти, я могу сказать «нет» — ей нужен не я!! Но кольцо гейса неумолимо сжалось вокруг шеи, а на побережье появилась фигура женщины. Я сцепил зубы, увидев вспышку знакомого алого платья с золотом.
— До чего же это прекрасно, ты не находишь? — произнёс ненавистный голос. Мейв улыбалась и подставляла лицо ветру, давая рыжим локонам разлетаться во все стороны и ловить в свои сети пену прибоя. — Штормишь?
— Сколько раз я должна убивать тебя? — произнесла Сестра, направляясь к Мейв.
— Сколько душе твоей угодно! Всё равно я буду тут жить, пока живы гейсы — а с ними что станется?
Мейв хохотала, наслаждаясь происходящим, а Конла стал серьёзным и сказал Сестре:
— Погоди. Пусть хохочет. Гертруда просит лишь обнять её. Это ещё ничего не значит.
— Конечно, — упивалась своим торжеством Мейв. — Ничего не значит! А потом попросит её поцеловать — и это тоже ничего не значит. Да, Меаллан, бояться нечего, право слово. Дружеская беседа, не более…
— Седрик, — позвала Гертруда с мольбой в голосе. — Не бросай меня сейчас.
— Ну что же ты, Меаллан? — говорила Мейв. — Можно подумать, ты не мечтал о ней всё это время? Не желал её? Кого обманул твой «Друг Меаллан»? Может, всех остальных, но не тебя же самого, в самом деле? И при этом ты своими руками подтолкнул её к другому! Так вот твой шанс, наконец! Чего же ты ждёшь? Ты же не можешь отказать женщине, которой нужна твоя любовь. Так вперёд!
Сестра вытянула палочку и навела её на Мейв, но та превратилась в гарпию и взмыла вверх, выпуская длинные когти. Сестра закричала «Сагитта», и похожая на молнию стрела слетела с её палочки и пронзила гарпию. С хохотом, переходящим в крик, она упала в бушующее море.
— Обними её, — сказала Сестра Другу Меаллану со слезами на глазах. — Ей же плохо. Просто обними. Возможно, на этом всё и закончится.
Я подошёл к кровати и наклонился, но Гертруда с неожиданной силой притянула меня к себе, прижимаясь всем телом. Я ещё могу вырваться, не нарушив гейс. Я могу послать кому-то патронуса — пусть меня оттащат силой, оглушат, убьют — что угодно. Что угодно — но не это, не так. Не с ней.
— Седрик, мне так жаль, что у нас не вышла ночь Белтайна. Что на нас нашло, милый?
— Я не знаю, — проговорил я. И это тоже была правда.
— Давай её устроим прямо сейчас! Мне это очень нужно.
Ну всё, слишком поздно.
— Конла, тебе придётся сделать это, — сказал Друг Меаллан.
— Нет, — сказал Конла. — Я не могу. Лучше принять яд, который не выпила она.
— Нарушение гейса означает смерть.
— Значит, так тому и быть.
— Вы не понимаете, что ли? — закричала Сестра. — Гейс или не гейс — это неважно сейчас! Не о себе сейчас надо думать и не о своих страданиях или принципах! Ей это нужно — значит надо это сделать. Возможно, ей от этого станет легче и она быстрее поправится. Что если она совсем не поправится, если её сейчас оттолкнуть? Что если отказ её погубит?
— Я. Не. Могу. — проговорил Конла сдавленным голосом. — Я её слишком люблю для этого. Я не могу — так.
