И они говорили и говорили, пока Седрик брёл в Хогсмид, а Гертруда поднималась по бесконечным лестницам, путаясь порой в переходах, сворачивая не в те коридоры и проходя мимо множества окон, в которые врывался неистовый лунный свет. И в какой-то момент патронус всё-таки сорвался с её палочки по своей собственной воле и протанцевал под потолком очередного коридора танец в стиле лунных тельцов. «И, кстати, приходи на занятия по танцам! Нечего отлынивать — скоро бал, куда тебя непременно пригласят», отправила она Седрику последнее в ту ночь мысленное послание. «Зачем это? На балах я бывал не раз — танцы помню хорошо». «Повторял их в Китае, гонясь за драконами?» «Ну ладно, зайду. Только если никто не будет за мной гоняться с вёдрами наперевес», ответил он, и голос его улыбался.
[1] Заблуждение, состоящее в выдавании желаемого за действительное (англ.)
[2] Постоянная бдительность (англ.)
========== Глава четырнадцатая ==========
Из ранее запрещённой книги «Колдовских сонетов», авторство которых приписывают Просперо Лансекуру (конец XVI — начало XVII века)
Из Дома древнего чистейшей крови
Ты, мой возлюбленный, явился в свет.
Подобен буре ты, когда нахмуришь брови,
Когда же в радости — тебя светлее нет.
Звучит твой смех заливисто и ясно,
Подобно жаворонку в облаках,
Но в гневе созерцать тебя — ужасно,
Когда сверкает меч в твоих руках.
Не обладаю я таким же родом,
И не чиста, увы мне, кровь моя.
Но в колдовском искусстве гордом
Оставить след навек сумею я.
Сверкай же гневом, меч свой вызывай!
Попробуй им отбить мой Ступефай!
Берна Макмиллан. Декабрь 1347 года
— И что же это у тебя такое?
— Разрешение от моей наставницы Морганы. Вы же мне без него не выдаёте манускрипты, о которых я прошу.
Джон Бланкрадок поправил очки в массивной деревянной оправе и уставился на протянутый Берной свиток, где вычурные буквы складывались в такие слова: «Тернисты тропы к познанию и полны загадок, отражённых в зрачках строгих сфинксов, охраняющих пути к нему. Не препятствуйте же ученице моей, Берне Макмиллан, стремящейся заглянуть в опасный омут, ибо готова она не потерять при этом светлости рассудка».
— Светлость рассудка — это, конечно, похвально, но достопочтенная Моргана, строго говоря, не является преподавателем нашей школы.
— Обратите, пожалуйста, внимание на приписку в конце.
Ниже, почерком куда более корявым, было приписано: «Ну, коли Моргана дозволяет Берне лезть в омут, то я за руки хватать не стану. Зореслава Яга». Библиотекарь внимательно изучил эту приписку и вздохнул:
— Что ж, раз так…
Получив заветный свиток, Берна огляделась: сегодня в библиотеке было людно. Целая группа шести— и семиклассников, включая большинство старост, оживлённо шептались, сгрудившись вокруг какой-то рукописи. Ипполита Нотт помахала ей рукой и снова углубилась в обсуждение. Видимо, нашли, наконец, письменную версию легенды про сэра Гавейна и леди Рагнель — после похода за помётом лунных тельцов только о ней и разговоры: все уши прожужжали. Собираются поставить её вместо «Пирама и Фисбы» — что ж, всё лучше, чем рычание Гриффиндора. Впрочем, Берну участвовать в спектакле никто не звал, а сама она не рвалась. Она отметила, что Этьен и Августа уже на своих обычных местах, хотя в этот раз без Мэгги, и заняла свой излюбленный столик подальше от них. Она развернула выданный ей трактат Венделин Любопытной о хокруксах и принялась читать.
Об этом виде тёмной магии известно уже несколько веков — маг Годелот в Х веке упоминает о них в своей «Наитемнейшей магии» по названию, хотя и отказывается объяснять, что это такое. В поисках сведений о хоркруксах мне пришлось много путешествовать по Европе, где меня сжигали на кострах не менее двадцати раз, и лишь в Нижней Саксонии мне удалось напасть на следы интересующих меня знаний. Из ветхого манускрипта, найденного мной в коллекции одного монаха-еретика, я вычитала, что изобретателем хоркрукса стал некто Герпо Ужасный из Древней Греции, который также выводил василисков (Метод выведения василиска с моими комментариями см. ниже).
Какая-то эта Венделин странная, а не просто любопытная, подумала Берна. Нравилось ей, что ли, на кострах гореть столько раз? Группа студентов во главе со старостами тем временем была изгнана господином Бланкрадоком из библиотеки, а Дороти Рассел, староста Хаффлпаффа, задержалась и долго извинялась перед ним за их шумное поведение. Наконец он отмахнулся от неё и велел за свитками, связанными с рождественскими постановками, приходить только по одному и с письменным разрешением главы Дома. Дороти Рассел усердно закивала головой, тряся своими тяжёлыми косами, и быстро покинула библиотеку. Пожав плечами, Берна продолжила читать, пропуская многочисленные отступления Венделин, в которых та описывала свои приключения в Европе. По сути вопроса в «трактате» (тоже мне трактат, возмущённо подумала Берна) нашёлся только следующий абзац:
