Даже при равенстве или легком превосходстве любая новая администрация столкнется с беспрецедентным вызовом. Наши оборонные доктрины, сформированные в период нашего превосходства, должны были быть пересмотрены в суровом свете новых реалий. В скором времени всеохватный ядерный обмен ударами мог вызвать потери для Соединенных Штатов, исчисляемые десятками миллионов человек. Тогда будет существовать баланс разрушительности. И даже если на какое-то время наша способность нанести урон превзойдет аналогичные способности наших противников, наше нежелание прибегать к ядерному оружию, несомненно, возросло бы значительно. Под вопрос попало бы доверие по отношению к обязательствам Америки идти на риск развязывания Армагеддона ради защиты наших союзников. Отсюда возникали важные вопросы: как мы можем обеспечивать независимость и уверенность в себе союзных стран, живущих под боком у сухопутных армий Советского Союза (тоже увеличивающихся), как и их расширяющихся ядерных арсеналов? Какой должна быть наша стратегия в плане применения наших ядерных сил? Если всеобщая термоядерная война стала такой опасной, будет ли возможным ограниченное применение ядерных сил?
Дебаты по вопросам обороны
На такие вопросы было бы трудно давать ответы даже при самых лучших обстоятельствах. К сожалению, конец 1960-х и начало 1970-х годов вряд ли можно было назвать временем, подходящим для спокойного и рассудительного анализа стратегических проблем. Страстная критика войны во Вьетнаме распространилась на оборонное ведомство в целом; поистине, некоторые видели в нападках на оборонный бюджет средство нажима с целью покончить с войной в Юго-Восточной Азии. «Перенацеливание национальных приоритетов» с оборонных на внутренние программы сделалось лозунгом того времени; это было фактически завуалированное выражение серьезных сокращений оборонного бюджета. Интеллектуалы, которые высмеивали построение фраз президентом Эйзенхауэром и стиль руководства, когда он находился у власти, с готовностью восприняли как общепризнанную истину его предупреждение 1961 года не позволять так называемому военно-промышленному комплексу набирать непропорциональное влияние на американскую жизнь. Системы вооружений – особенно наши – рассматривались в качестве скорее причины, чем симптома напряженности, потому что утверждалось, что наши программы вызывали ответную советскую реакцию, а не наоборот. Оценки правительства США о том, что советское военное наращивание ставило нас перед лицом действительной оборонной проблемы, подвергались высмеиванию как стандартный продукт «пропагандистской машины Пентагона»[67], это повторялось ежегодно, оказывая влияние на бюджетные решения в конгрессе. Допустимое представление о том, что гонка стратегических вооружений отличается от любой другой, которая ей предшествовала, было превращено в предположение о том, что любые новые расходы на стратегические вооружения абсурдны, потому что уже существовало достаточно вооружения для того, чтобы полностью уничтожить человечество несколько раз. Приметой времени стала конференция в марте 1969 года в Вашингтоне, созванная двухпартийной группой, состоявшей из десяти сенаторов и около 40 членов палаты представителей, на тему «Военный бюджет и национальные приоритеты». В ней участвовали выдающиеся ученые, деятели науки, бывшие официальные лица из правительства и члены обеих палат конгресса. Их отчет, позднее опубликованный под заголовком «Американский милитаризм 1970», заканчивался фразой о том, что «наша страна находится в опасности превращения в государство национальной безопасности»[68]. Группа 80 членов конгресса от обеих партий, выступающая за мир, основанный на соблюдении законности, опубликовала доклад в июле, в котором подверглись нападкам шесть программ вооружений, включая ПРО, в попытке, как описала «Нью-Йорк таймс», «придать импульс дебатам о противоракетной обороне, превратив их в более широкую атаку на военные расходы»[69]. Все, относящееся к военным, подверглось нападкам – программы, бюджет, стратегические доктрины. Реклама на целый разворот, выступающая против расходов на противоракетную оборону, названа была весьма саркастически: «От тех же людей, кто принес вам Вьетнам – система противоракетной обороны»[70].
Наиболее часто цитируемый «урок» Вьетнама заключался в том, что Соединенные Штаты должны сократить свои зарубежные обязательства. Создавалось впечатление, что именно наше размещение за рубежом, а не недопущение агрессии, содействовало этому. Утверждалось, что своим выводом американских сил из-за рубежа область распространения конфликтов сократится, сделав возможным снижение оборонных расходов. В то же самое время сокращенный военный бюджет, дескать, вынудит правительство свертывать свои зарубежные вовлеченности. Дополнительной пользой от этого будет то, что средства высвободятся для внутренних программ социального обеспечения.
