Аналогичные аргументы были подхвачены, что гораздо примечательнее, в конгрессе. Сенатор Майк Мэнсфилд, лидер большинства, заявил в апреле 1969 года, что он возглавит борьбу за сокращение, по крайней мере, пяти млрд. долларов из запрошенных администрацией Никсона расходов на оборону в размере 77,6 млрд долл. в первом бюджете (что уже в какой-то мере было снижением, по сравнению с бюджетом, предлагавшимся уходящей администрацией). Мэнсфилд нацелился на 15 различных оборонных программ. Например, он раскритиковал предложение ВМФ о создании флотилии судов тяжелого вооружения и техники, как «типичного приема продвижения тихой сапой, к которому нам следует относиться с настороженностью»[73]. В мае «Нью-Йорк таймс» сообщила, что «все большая часть конгресса, подталкиваемая антивоенным климатом, вызванным войной во Вьетнаме, находится в поиске какого-либо эффективного пути сокращения постоянно растущих военных расходов». Это усилие «обуздать военные траты» касалось обеих партий, этим занимались такие республиканцы, как сенаторы Марк Хэтфилд от штата Орегон и Джон Шерман Купер от штата Кентукки. Газета цитировала новенького республиканского сенатора Уильяма Барта «Билла» Саксби от штата Огайо: «Мы пришли в сенат с таким подходом, что Никсон был избран из-за войны – что война свалила Джонсона и что она свалит Никсона, если он не среагирует. Те из нас, кто пришел с этой группой, считают, что наше избрание по большей части было вызвано этим общенациональным подходом. Я поистине надеюсь, что мы сломаем систему ПРО и пойдем вперед с этой позиции для наступления на весь комплекс»[74].
3 июня конгресс стал действовать на двух направлениях. Объединенный экономический конгресс, возглавляемый сенатором Уильямом Проксмайром, начал 8-дневные слушания о том, как сократить оборонный бюджет. Чарльз Шульце, которого даже не остановил тот факт, что предыдущие бюджеты были подготовлены во время его работы в качестве директора бюджетного управления, открыл слушания предложением о том, чтобы конгресс учредил новый комитет для рассмотрения заявления о положении министерства обороны и достижения существенных сокращений. Этажом выше в новом офисном здании сената сенатский комитет по вооруженным силам занялся расследованием перерасхода на сумму 1,5 млрд долл. на сверхтяжелый военно-транспортный самолет (самолет, который сыграл позже важную роль в ближневосточной войне 1973 года).
Такого рода давление нашло свое неизбежное отражение в бюрократии. 17 июня я докладывал президенту, что, согласно довольно прочно укоренившемуся мнению в Государственном департаменте, агентстве по контролю над вооружениями и разоружению и даже в ЦРУ, «стратегические инициативы или суждения относительно решимости США оставаться стратегически мощными в целом разочаруют и расстроят наших союзников из-за их опасений усиливающейся гонки вооружений и приведут к ухудшению отношений между Востоком и Западом из-за ужесточения советских подходов. Кроме того, как представляется, широко распространено мнение о том, что советские стратегические решения весьма чувствительны по отношению к нашим решениям и что каждое действие со стороны США спровоцирует сбалансированную советскую реакцию».
В продолжение изложения этой точки зрения я писал Никсону:
«Я не считаю, что есть что-то, что оправдывает как силу убежденности, с которой придерживаются этих взглядов, так и отсутствие несогласных мнений. По моему убеждению, вполне вероятно, что в итоге европейцы успокоятся от ясной демонстрации стратегической решимости со стороны США и что советское руководство, столкнувшись с вполне реальными экономическими проблемами, будет в гораздо большей степени заинтересовано в поисках каких-то форм замедления соперничества».
С самого начала Никсон был полон решимости противиться этим тенденциям, исходя из того, что американская мощь не только морально оправданна, но и играет решающую роль для выживания свободных стран. Однако в существующей атмосфере укрепление нашей обороны оказалось не простой задачей. Не только проведение войны, но и сами основы нашей национальной безопасности были под ударом.
