Новенькая теория о том, что сокращенный оборонный бюджет усилит безопасность, была высказана двумя бывшими представителями администраций Кеннеди – Джонсона в их работе в конце 1968 года. Это были Карл Кейсен, бывший заместитель советника по национальной безопасности при Джоне Кеннеди и тогдашний руководитель престижного Института перспективных исследований в Принстонском университете, а также Чарльз Л. Шульце, директор бюджетного управления в администрации Джонсона[71]. Кейсен утверждал:
«Новые политические и технические реалии указывают на тщетность поиска безопасности преимущественно на основе наращивания военной мощи и нарастающей важности политических факторов, а также мероприятий и договоренностей по контролю над вооружениями. На самом деле, придавая большое значение этим факторам в течение предстоящих пяти лет, мы получим лучшие перспективы в деле достижения самых высоких уровней реальной безопасности – то есть меньшие риски нанесения ущерба для Соединенных Штатов и их жизненно важных интересов, при этом вооруженные силы и военный бюджет остается на треть ниже нынешнего уровня, – чем они у нас будут при продолжении следования линии нашей прежней политики в радикально изменившейся ситуации. Короче, курс на ограничение вооружений, ограничение размещения войск за рубежом и контроль над вооружениями не только обойдется дешевле, чем продолжение соревнования в вооружениях и военной конфронтации; он безопаснее».
Шульце пришел к выводу о том, что окончание войны во Вьетнаме позволило бы сократить оборонный бюджет на 20–22 млрд долл. ежегодно. Но он беспокоился, что такой «мирный дивиденд» находится под угрозой быть съеденным текущими военными закупками основных видов новых вооружений. В силу этого он настаивал на сохранении величайшей бдительности при одобрении новых видов вооружений.
Кейсен утверждал, а Шульце с ним соглашался, что дополнительная экономия в 15–16 млрд. долл. ежегодно могла бы быть достигнута помимо этого так называемого мирного дивиденда, если бы был обеспечен прогресс на переговорах по ОСВ и если бы наши обычные вооруженные силы были сокращены до более скромных размеров в знак отражения уменьшения зарубежных обязательств Америки.
Таким образом, критики делали удивительный вывод из приближающегося ядерного паритета о том, что нам следует сокращать наши
«Не ясно, вносят ли (обычные) войска свой вклад в сдерживание крупных неядерных конфликтов, или такие конфликты достаточно вероятны, чтобы оправдать их нахождение в состоянии боеготовности. Только военные стратеги, профессионально обязанные верить в худшую из случайностей, сегодня делают ставку на вероятность внезапного советского броска через Северо-Германскую низменность, неожиданного нападения Красной Армии на средиземноморский фланг НАТО или даже неожиданный десант со стороны коммунистического Китая на Бирму или Таиланд. Точно так же не ясно, какую роль могут играть американские неядерные силы в разного рода мелких войнах, которые вполне возможны»[72].
В статье не рассматривался вопрос о том, влияет ли на возможность советского нападения обычными видами оружия в той или иной степени величина противостоящих сил. В ней просто говорится, что, поскольку не было прежде никакой агрессии, то ее и не будет в будущем, а поэтому мы держим ненужные силы.
Сдерживанию, разумеется, свойственно такое явление, что никогда нельзя будет доказать, что же на самом деле предотвратило агрессию. Возможно, наша оборонная доктрина? Или в силу того, что наш противник вовсе не собирался никогда нападать ни при каких обстоятельствах? Как ни парадоксально, чем больше существующая военная доктрина сдерживает агрессию, тем больше возникает доводов у тех, кто хочет эту доктрину сломать. Три профессора утверждали, что меньшие по размерам обычные силы позволят сократить бюджет на сумму до 30 млрд долл., оборонный бюджет на 17 млрд. долл. ниже минимального уровня состояния после Вьетнама, за который ратовал Пентагон, и на 10 млрд долл. меньше сил, запланированных первым бюджетом Никсона.
