Будущие поколения, возможно, посчитают трудным представить себе те внутренние конвульсии, которые вызвала Вьетнамская война. 2 июля 1969 года настроенные против войны женщины уничтожили призывные списки в Нью-Йорке. 6 июля члены движения «Женщины протестуют за мир» вылетели в университет Торонто, чтобы встретиться с тремя представительницами Вьетконга. Мэры двух городов направили петицию президенту с требованием прекратить отправлять их сыновей во Вьетнам. Участники демонстрации организовали пародию на вторжение на базу вооруженных сил в Форт-Льюисе 15 июля. Каждую неделю проходили демонстрации у Пентагона, включая такие очаровательные жесты, как выливание крови на его ступеньки. 14 августа 12 молодых солдат с базы в Гонолулу попросили убежище в церкви как «акт активного участия против всех несправедливостей, присущих американской военной системе». Группа под названием «Представители деловых кругов за мир во Вьетнаме» посетила Белый дом 28 августа, чтобы проинформировать администрацию о том, что «медовый месяц кончился». Пока Никсон находился на Западном побережье в августе, около его резиденции в Сан-Клементе прошло несколько демонстраций. 3 сентября группа из более чем 225 психологов провела демонстрацию у Белого дома, протестуя против Вьетнамской войны как «сумасшествия нашего времени». Протестующие зачитали во время митингов списки погибших на войне и включили их в Отчеты конгресса США. (Это стало одним из любимых видов деятельности бывших членов администраций Кеннеди и Джонсона, которые могли бы передать своим преемникам нечто получше, чем мысли безразличия к жертвам и смертям.) На протяжении августа лидеры протестных движений объявили о серии ежемесячных демонстраций, начинающихся 15 октября, чтобы оказать давление на правительство, – так называемый день «моратория». Все это заметно и в целом одобрительно преподносилось в СМИ. Очень мало кто, если кто-либо вообще, из протестующих когда-либо апеллировал к Ханою, призывая проявить хоть немного гибкости, или был готов допустить хотя бы чисто предположительно, что их правительство могло бы быть искренним.
Лето шло уже на убыль, и студенты возвращались в университеты, а конгресс заканчивал каникулы, посему темпы протестов ускорились. Смерть Хо Ши Мина 3 сентября, как утверждалось некоторыми, предоставила новую возможность для прекращения тупиковой ситуации в Париже, хотя все имевшиеся в наличии факты указывали на обратное. Поднялась шумиха по поводу того, что мы, дескать, предложим прекращение огня в знак уважения к лидеру, который нанес нам так много поражений, и высказывалась надежда на то, что такое прекращение огня затем станет постоянным, как будто Ханой можно было заставить, незаметно для себя, согласиться на договоренности, которые он постоянно отвергал. На самом деле мы соблюдали прекращение огня в день похорон Хо, и, разумеется, оно не было продлено нашими противниками. Когда лето закончилось, Чалмерс Робертс предложил свой вдумчивый анализ в «Вашингтон пост» от 5 сентября. Он предвидел, что антивоенные страсти как раз сейчас начинают накаляться:
«[Оставаясь в Сан-Клементе] г-н Никсон смог избежать объяснений относительно того, что он собирается делать с войной. Пока конгресс на каникулах, а студенческое поколение на пляжах… никто не обращал внимания на противников войны.
Но все это, несомненно, скоро закончится. Г-н Никсон в следующий вторник вернется вновь в Белый дом и к тому времени даже последний увалень из конгресса будет в городе. Через несколько дней… студенты окажутся в своих городках…
Смерть Хо вызвала призывы к новым инициативам со стороны Никсона. А человек Хо в Париже – Суан Тхюи – во вторник, кажется, намекнул, что массированный американский выход, не исключено, сдвинул бы парижские переговоры с мертвой точки.
Оба события, судя по всему, могут стать пищей для американских «голубей». …Долгое лето закончилось, в движение приходят новые силы в сфере американского общественного мнения. Президент скоро должен будет сказать что-то большее, и, возможно, сделать что-то большее, если он хочет получить поддержку со стороны общественности…»
