Большую часть 1970 года я не сосредоточивал своего внимания на опасностях, во многом потому, что ведомства с оперативными полномочиями занялись сложным менуэтом на троих, что вывело это проблему из-под внимания на высшем уровне. Посол Корри придерживался мнения, что победа Альенде была равнозначна захвату власти коммунистами; неразумно действовать так, как будто правительство Альенде стало бы не чем иным, как вторым правительством Кастро; оно могло бы стать на деле даже хуже, чем правительство Кастро. Но латиноамериканское бюро Госдепа было не согласно с этим; оно принижало как и вероятность, так и опасность победы Альенде. Оно не хотело ничего предпринимать, чтобы помочь консерватору Алессандри. ЦРУ было склонно поддержать позиции Корри, но не до такой степени, чтобы просить Белый дом разрешить возникшее разногласие. Оно знало, что не сможет эффективно действовать без мощной поддержки государственного департамента. В силу этого пакт о ненападении между ведомствами привел к тому, что в течение четырех месяцев я был не в курсе того, что в декабре 1969 года посольство и резидентура ЦРУ в Сантьяго совместно выдвинули предложение о кампании по созданию препятствий для Альенде. Я также не знал о том, что результатом межведомственной встречи было соглашение о том, что отчет о работе, включающий и спорные точки зрения, будет подготовлен для комитета-40. Госдеп и ЦРУ на самом деле так и не смогли ускорить процесс. Им понадобилась еще пара месяцев, чтобы обговорить содержание отчета. 25 марта 1970 года им удалось представить комитету-40 совместную программу действий, «наносящих ущерб» Альенде. Он состоял из американской помощи в подготовке плакатов, листовок и рекламных листков против Альенде, но без поддержки Алессандри. Была рекомендована общая сумма в 135 тысяч долларов – и одобрена[215]. Но Государственный департамент обозначил пределы использования этих средств даже еще больше, сделав строгое предупреждение в том смысле, что если какая-то тайная деятельность будет иметь тенденцию поддержать Алессандри, то поддержка со стороны Государственного департамента будет немедленно прекращена. Концепция нанесения поражения одному кандидату без оказания помощи его главному сопернику была довольно оригинальной. Было совершенно неясно, как можно победить Альенде, не сыграв на руку Алессандри. Выделенные средства и оговоренные условия взаимно исключали друг друга.
Задним числом становится ясно, что мне следовало быть более бдительным. Советник по безопасности лучше всего работает на президента, никогда не одобряя консенсус в бюрократическом аппарате. Ему всегда следует быть адвокатом дьявола, неутомимым мастаком задавать вопросы, испытателем того, что представляется как само собой разумеющееся. Но Латинская Америка была регионом, по которому у меня в то время не было никакого собственного опыта. Меня убаюкали опросы, предсказывающие победу Алессандри, и консенсус между ведомствами – консенсус, который я никогда бы не принял с такой готовностью в регионе, о котором у меня было бы собственное представление, полученное из первых рук. А весной и летом Камбоджа потребовала большую часть моего внимания.
Только 27 июня вопрос о Чили вновь возник в повестке дня комитета-40, слишком поздно для осуществления эффективной роли в течение оставшихся двух месяцев чилийской президентской кампании. Беспокойство посла Корри в связи с победой Альенде возросло, потому что мы теперь столкнулись с еще одной опасностью: эксперты как ЦРУ, так и Государственного департамента неожиданно и внезапно пришли к выводу о том, что число сторонников Альенде в чилийском конгрессе могло бы возобладать, даже если бы Альенде проиграл выборы, если отрыв голосов при победе Алессандри на народных выборах – по-прежнему предполагаемой в приватном порядке – составил бы более пяти процентов. Корри из-за этого рекомендовал двухэтапную программу: увеличение уже одобренных расходов на подрывную деятельность и средств для оказания влияния на голосование в конгрессе.
