Можно только гадать, почему Чжоу Эньлаю понадобилось ждать так долго для того, чтобы с нами связаться. Лаосская операция, вполне вероятно, помешала сделать это раньше; китайцы, не исключено, были сбиты с толку, как были и мы в поисках лучшего канала. Мы и они пришли к одному и тому же выводу относительно Румынии; этот канал был просто-напросто слишком уязвим, слишком отягощен своими собственными потребностями и слишком неудобно расположен с географической точки зрения для организации последней стадии установления контактов, каким бы полезным он ни был на начальной стадии. Китайцы делали попытку с Норвегией; мы пытались действовать через Париж. Было бы интересно узнать, почему Пекин отказался от последнего канала. Вероятно, он был высокого мнения об эффективности французской разведки, вероятно, он был обеспокоен возможностью советского внедрения в этот канал, вероятно, его связи с Парижем были не на соответствующем уровне. Вероятно, по классической китайской манере, Чжоу Эньлай выжидал получения приглашения от варваров после откровенного намека пинг-понговой дипломатии. Он, может быть, точно так же был заинтригован нашим молчанием, как и мы его. Это было очень опасно, но наша выдержка во внешнем плане заставила китайцев предпринять нехарактерный для них шаг и первыми пойти на приглашение.
Итак, мы, в конце концов, оказались в конце одного пути и начале нового. Теплый тон Чжоу Эньлая говорил о том, что нам не стоило опасаться унижения; безапелляционный тон предыдущего сообщения был отброшен. Тема предложенной встречи по-прежнему вертелась вокруг Тайваня, однако акцент был сделан скорее на выводе наших войск, чем на отказе от наших отношений. Китайцы стремились к встрече на высоком уровне, целью которой должно было бы стать фундаментальное восстановление отношений с Соединенными Штатами. Президент был приглашен особо, в официальном сообщении, а не в какой-то устной форме, которую всегда можно было бы дезавуировать. Чжоу Эньлай также не хотел зависеть от риска, когда подчиненные могли бы расстроить наш общий план, спорами и торговлей вокруг «модальности» переговоров. Сохраняя технические средства пакистанского канала, он обеспечивал конфиденциальность, рассмотрение на высоком уровне и принятие быстрых решений.
Хилали покинул мой кабинет через всего лишь 20 минут. Я немедленно отправился на встречу с президентом и застал его в гостиной Линкольна, где и зачитал ему послание. Не было особой необходимости что-то обсуждать. Послание говорило само за себя.
В течение часа Никсон перезвонил мне по телефону. Даже великие события, в конечном счете, сводятся к оперативным вопросам; наш первый состоял в том, кого послать в Китай. Изначально мысли не было о том, чтобы послать меня. Мы были согласны в том, что Дэвид Брюс был бы идеальным эмиссаром. Я действительно обсуждал этот вопрос с Брюсом в мае прошлого года относительно вероятности такой миссии. Но мы пришли к выводу о том, что роль Брюса как главы нашей делегации на парижских мирных переговорах по Вьетнаму может сделать его выбор в глазах китайцев очевидной уловкой; мы не хотели осечки на самой начальной стадии. (Это мнение оказалось правильным. Пекин отклонил Брюса как члена моей делегации на вторую поездку в Китай в октябре. Позже они передумают и будут согласны с тем, чтобы он стал первым главой нашей миссии связи в Пекине.) Мы обсудили длинный список других кандидатов, включая Джорджа Буша и Эллиота Ричардсона. Долго рассматривалась кандидатура Нельсона Рокфеллера, может быть, в сопровождении Ала Хэйга. Посчитали, что с каждым может возникнуть проблема при организации тайной поездки, либо по причине недостаточного знакомства с нюансами мышления Никсона, либо по причине того, что они могли сильно отвлечь внимание от поездки самого Никсона. Тот даже несколько раз предлагал имя Тома Дьюи и расхваливал всячески его способности. К сожалению, Дьюи был больше не в нашем распоряжении, поскольку умер за несколько месяцев до этого. Имя Роджерса не выдвигалось, да оно и не могла быть предложено, при том понимании, что Никсон считал, что именно его, а не Государственный департамент следует считать – и справедливо – автором китайской политики.
