«Наблюдатели за Вашингтоном» в Пекине, должно быть, были удивлены признаками «фракционного раздора» в Вашингтоне. С одной стороны, президент оказался на волне эйфории. На заседании съезда Американской ассоциации издателей газет Никсон красноречиво говорил о своих долгосрочных целях нормализации отношений между Соединенными Штатами и Китайской Народной Республикой, «чтобы покончить с изоляцией континентального Китая от мирового сообщества». Он отметил различные шаги, которые были предприняты, и указал на то, что его политика начинает приносить свои плоды. Верный своей привычке ходить по краю обрыва, от чего его советники начинают ерзать в замешательстве, он упомянул, что посоветовал своей дочери Трише и ее жениху (которые собирались пожениться в июне) провести медовый месяц в Китае. Он высказал надежду на то, что они когда-нибудь смогут повидать Китай. «На самом деле я сам надеюсь когда-нибудь сделать это».
С другой стороны, вице-президент Спиро Агню сказал группе журналистов, что он не согласен с политикой нормализации отношений с Пекином и что он выступил против этого на заседании СНБ до случая с пинг-понгом. Разговор, как предполагалось, не должен был быть опубликован, однако журналистская сдержанность имеет свои пределы. Взаимоотношения между президентом и вице-президентом никогда не бывают легкими; обескураживает, когда рядом человек, мечта всей жизни которого будет достижима после смерти того, с кем он рядом. Ощущение Никсона касательно того, что он окружен потенциальными соперниками, не нуждалось в каком-либо подтверждении. Он списал эту оплошность как еще один пример невозможности того, чтобы Агню стал его преемником, – мнение, которого он придерживался в отношении большинства потенциальных кандидатов, – и отдал распоряжение Холдеману попросить Агню воздержаться от дальнейших комментариев по поводу Китая.
Опасения нарастали, пока мы ждали; Никсон беспокоился о том, что все это предприятие могло потерпеть крах. В итоге, 27 апреля мы решили выйти на китайцев напрямую. В Париж был отправлен курьер с письмом для Жана Сентени со срочной просьбой к нему вручить китайскому послу официальное предложение открыть канал связи с нами в Париже. Мы выбрали Париж, потому что, по крайней мере, вполне было возможно, что длительное китайское молчание по пакистанскому или румынскому каналам могло означать, что ни один не заслуживал доверия. Письмо, однако, так и не было вручено. Когда оно было еще в пути наконец активизировался пакистанский канал, и мы остановили посланца.
Первая информация пришла 27 апреля в 15.45 – сообщение о том, что Хилали нужно было меня увидеть на пять минут. Хилали, которому Хал Саундерс сказал, что я на следующий день ухожу в отпуск, настоял на том, что его информация не может ждать. Поэтому я принял его в 18.12. Он передал мне написанную от руки памятную записку на двух страницах, препровождающую послание Чжоу Эньлая в ответ на послание президента Никсона от 16 декабря (полученное, как мы сейчас узнали, китайцами 5 января). В послании, написанном красивым почерком, говорилось именно нижеследующее:
«Послание от премьера Чжоу Эньлая
Премьер Чжоу Эньлай благодарит президента Яхья за передачу послания президента Никсона от 5 января 1971 года. Премьер Чжоу Эньлай весьма признателен президенту Яхья и будет признателен, если президент Яхья передаст следующее устное послание президенту Никсону:
«В силу возникшей на данное время ситуации не было возможности ответить раньше на послание президента США Премьеру Китайской Народной Республики.
В настоящее время рассматриваются контакты между Китайской Народной Республикой и Соединенными Штатами. Однако, если отношения между Китаем и США должны быть восстановлены фундаментально, США должны вывести все свои Вооруженные силы из китайского Тайваня и района Тайваньского пролива. Решение этого ключевого вопроса может быть найдено только путем прямых обсуждений между высокопоставленными ответственными лицами двух стран. В силу этого китайское правительство подтверждает свою готовность принять открыто в Пекине специального посланника президента США (например, г-на Киссинджера) или Госсекретаря США или даже президента США самого для прямых встреч и обсуждений. Разумеется, если президент США считает, что время еще не созрело, то к этому вопросу можно будет вернуться в более поздние сроки. Что касается условий, процедурных моментов и других деталей встречи и дискуссий на высоком уровне в Пекине, то, поскольку они не имеют существенного значения, представляется, что вполне возможно урегулировать все вопросы надлежащим образом при содействии президента Яхья Хана. 21 апреля 1971 года».
Я спросил Хилали, когда это послание было получено в Пакистане. Вернувшись к себе в кабинет, он перезвонил мне, чтобы сказать, что оно пришло 23 апреля. Задержка была вызвана тем, что в Вашингтон его отправили с курьером.
