Вечером Конналли и я представили Помпиду предложение в окончательно сформулированном виде. Я сказал Конналли, что для меня бессмысленно вести торговлю, поскольку мои аргументы слабы. Я предпочел бы представить позицию где-то посредине между нашими минимальными и максимальными запросами и твердо стоять на ней. Она должна быть достаточно рациональной, чтобы Помпиду мог ее принять в принципе и соответствовать нашим потребностям. Конналли по своему темпераменту не был склонен к такого рода переговорному методу, но в итоге согласился с тем, что это было самое лучшее, что он мог бы сделать с неискушенным профессором.
Я за завтраком предложил Помпиду цифры, выработанные между Конналли и мной. Удивительным аспектом встречи было то, что Франция и Соединенные Штаты взяли на себя выработку обменных курсов для всех важных валют мира. Соглашение фактически было достигнуто довольно быстро, поскольку в нашем предложении мы отнеслись к разумным условиям со стороны Помпиду со всей серьезностью. Составили проект документа, который был парафирован главами делегаций после обеда во время заседания, в ходе которого впервые министры финансов приняли участие. Соглашение привело к созыву конференции группы десяти неделю спустя в Вашингтоне. Все остальные страны согласились; Смитсоновское соглашение утвердило новые валютно-денежные договоренности.
Экономический кризис закончился, по крайней мере, до 1974 года, когда пятикратное увеличение цен на нефть поставило промышленно развитые страны перед необходимостью пересмотра всей мировой экономической системы. Он закончился неизбежным пониманием, смятением и тревогой, которые приходят тогда, когда отменяется устоявшаяся структура ведения дел. Соединенные Штаты отказались от золотого паритета для того, чтобы обеспечить более реалистичный и оправданный вид взаимоотношений в области обменных курсов. Но эта система не могла жить долго. Несмотря на Смитсоновское соглашение, колеблющийся доллар стал неизбежностью. Как верно указал Раймон Арон, неконвертируемость в золото предоставила нашим партнерам выбор либо накапливать постоянно доллары, либо соглашаться с девальвацией со всеми торговыми минусами для них[38]. Мы были сильны в денежно-валютных делах; наши партнеры все больше становились мощными в сфере торговли. Новая система была призвана нарастить увеличивавшееся давление на доллар, что потребовало даже более фундаментальных структурных реформ мировой экономической системы.
Односторонние решения Никсона 15 августа 1971 года произвели желаемый эффект. Сотрудничество между союзниками подверглось испытаниям, но не сломалось. Мне трудно дать оценку, сделала ли грубая односторонность, проявленная вскоре после шока секретной поездки в Пекин, заложниками наши отношения на многие предстоящие годы или наши союзники из-за своего бездействия не оставили нам никакого выбора.
1971 год завершился еще одной серией встреч между Никсоном и руководителями наших ближайших союзников: Франции, Великобритании и ФРГ. Кроме валютно-денежного вопроса, не было никаких других крупных решений. Многие из фундаментальных проблем оставались в подвешенном состоянии. Но были заложены основы для новых подходов после того, как нам удалось выйти из Индокитая. Только тогда мы оказались в состоянии преодолеть европейскую двойственность: сомнения относительно американского постоянства вкупе с неготовностью взять на себя больше бремени расходов в деле общей обороны; нажим в пользу разрядки наряду с опасениями американо-советского кондоминиума; настойчивость на проведении консультаций по вопросу об американских глобальных шагах при одновременном потворствовании внутренней популярности за счет проявления независимости, а порой и противостояния американским предпочтениям.
С учетом отсутствия интереса у Никсона к экономическим вопросам политические разговоры, безусловно, были наиболее значимой частью его встречи с Помпиду на Азорских островах. У них были на удивление сопрягаемые взгляды на международные дела. Оба относились с большим подозрением к Советскому Союзу, хотя и были убеждены в необходимости демонстрации желания к сосуществованию как предпосылки внутренней поддержки активной внешней политики. Оба стремились к безопасности не в абстрактных заявлениях относительно доброй воли, а на основе сильной обороны и международного равновесия, в котором Китай играл заметную роль.
