Они расходились в своих суждениях, потому что Помпиду разделял предостережение де Голля о том, что, каким бы умелым ни было проведение Никсоном внешней политики, внутренняя динамика в Соединенных Штатах побудит их рано или поздно уйти из Европы. В силу этого он ратовал за создание европейского политического союза, поддержанного полностью общеевропейской обороной, – идея, к которой Америка относилась враждебно, по крайней мере, с 1950-х годов. Помпиду видел потенциальное несоответствие между нашей стратегией ядерного сдерживания и требованиями европейской безопасности. «Мы хотим быть защищенными, а не отмщенными, – сказал он. – Месть стала бы слабым утешением для нас на кладбище». Когда они впервые встретились в феврале 1970 года, Помпиду уговаривал Никсона пойти на примирение с Советским Союзом. Теперь же, когда его совет был принят, а московская встреча на высшем уровне запланирована, Помпиду также разделял старое неприятие де Голлем американо-советского кондоминиума. И он оставался весьма и весьма подозрительным в том, что в длительной перспективе германский национализм откликнется на призывный глас с Востока. Он не предложил ничего лучшего для решения дилемм, кроме совещания по европейской безопасности, которое, по его мнению, сдержит устремления одиночек действовать самостоятельно. Однако, в целом, размышления Помпиду представляли собой интеллектуальные упражнения, направленные на оправдание той комбинации (настолько странной для американцев) союзнических обязательств и французской независимости, что фактически сделало возможным проведение Францией серьезной и ответственной внешней политики на протяжении существования Пятой республики.
В этих общих обзорах Никсон был на высоте. У него было отличное восприятие общих отношений, и он мог изложить нашу позицию лаконично и зачастую очень выразительно. Никсон согласился с анализом Помпиду европейской обстановки. После определенных колебаний вначале он теперь положительно относился к содействию европейскому единству. Он, однако, выступал против базирования этой концепции на перспективе американского ухода, который, как он опасался, превратится в накликанную беду. Он сосредоточился на отношениях с Советским Союзом и открытии Китаю. Он высказал собственные опасения относительно последствий восточной политики в долгосрочной перспективе. Он пообещал, что его поездки в Москву и Пекин не вызовут никаких сентиментальных иллюзий. Никсон также объяснил нашу политику в индийско-пакистанском кризисе; Помпиду заявил о согласии с нашим анализом. Но оставил мало сомнений в том, что, пока мы принимаем трудные решения, Франция имеет больше возможностей для проявления циничного эгоизма. Коль скоро мы будет отстаивать равновесие, Франция будет склоняться в сторону Индии как более сильной и более населенной страны.
Реакция Помпиду отражала основную европейскую двойственность. В периоды напряженности европейцы выступали в поддержку разрядки; в периоды ослабления напряженности они опасались кондоминиума. Во время кризисов они обращались к нам, чтобы мы сохраняли равновесие за пределами Европы, но в условиях рисков, которым мы подвергались, они, не колеблясь, старались извлечь особые привилегии в свою пользу. Такие подходы действовали одновременно и как шпоры, и как тормоз для нашей европейской политики. Это вело к тому, что мы до определенной степени разделяли взгляды, которые были беспрецедентны среди союзников, но итогом стало то, что мы, в конце концов, оказались лицом к лицу с необходимостью принятия окончательных решений по самым острым вопросам, особенно за пределами Европы. И получили дополнительный стимул для выработки собственной стратегии разрядки. Пока таковой не было, европейские руководители предпочитали делать свои заходы в отношении Москвы и не гнушались искушения получать поддержку от своих левых, делая вид, что действуют как тормоз на пути якобы американской воинственности, которую втайне приветствовали. Если у нас возникал свой вариант подхода к Востоку, эти тенденции сдерживались страхом того, что мы, будучи подстегнутыми слишком сильно, сможем обогнать своих союзников в гонке на сближение с Москвой.
